Возможен ли вывод имущества от взыскания кредиторов?

Алексей Шарон 0

Возможен ли вывод имущества от взыскания кредиторов?

Должнику всегда хотелось бы, чтобы его имущество оценили максимально дорого, а банку-взыскателю — оптимально (чтобы гарантировать реализацию имущества по максимально возможной цене).

Однако что делать, если банк не устраивает оценка имущества должника и она явно завышена или занижена? Что подлежит оспариванию: отчет оценщика или постановление судебного пристава-исполнителя, которым утвержден отчет? Как формулировать исковые требования?

Банк и клиент часто имеют встречные обязательства. Например, клиент не обслуживает выданный ему кредит, в то же время он выиграл суд и взыскал с банка убытки от необоснованных комиссий.

При этом для клиента взыскать с банка долг не составит труда, но вот взыскание с гражданина в пользу банка может растянуться на долгое время, так как у должника может не оказаться имущества или доходов.

Что делать банку в такой ситуации?

Встречаются случаи, когда исполнительное производство находится на исполнении в службе судебных приставов годами, при этом изначально должник обладал ликвидным имуществом и денежными средствами, однако судебный пристав-исполнитель не предпринял никаких действий, и в результате у должника не осталось никакого имущества. Решение суда остается неисполненным. Возникает вопрос: может ли банк-кредитор в таком случае взыскать убытки со службы судебных приставов?

Если должник находится в процедуре банкротства, у арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов имеется мощный инструмент оспаривания сделок и возврата имущества в конкурсную массу — применение главы III.1 Закона о банкротстве[1].

Но у банка-кредитора не всегда есть возможность прибегнуть к процедуре банкротства: она дорогостоящая, длительная, может не хватить суммы основного долга для возбуждения дела о банк­ротстве и т.п.

В этом случае может помочь процедура внеконкурсного оспаривания сделок должника по выводу имущества.

Опыт показывает, что далеко не всегда юристы банка ориентируются в вопросах сводного исполнительного производства. Это неудивительно, так как сводное исполнительное производство — объект весьма специфичный и лучше всего его можно понять, когда ведешь его сам.

Не такая редкость, что должник имеет не только долг перед банком, но еще и задолженность по алиментам, неоплаченные штрафы ГИБДД, неоплаченный транспортный налог и т.п.

Каковы наиболее распространенные заблуждения относительно сводного исполнительного производства? В каких случаях и для чего исполнительные производства подлежат объединению?

Опыт показывает, что далеко не всегда юристы банка ориентируются в вопросах сводного исполнительного производства. Это неудивительно, так как сводное исполнительное производство — объект весьма специфичный и лучше всего его можно понять, когда ведешь его сам.

Не такая редкость, что должник имеет не только долг перед банком, но еще и задолженность по алиментам, неоплаченные штрафы ГИБДД, неоплаченный транспортный налог и т.п.

Каковы наиболее распространенные заблуждения относительно сводного исполнительного производства? В каких случаях и для чего исполнительные производства подлежат объединению?

Знание особенностей зачета в исполнительном производстве поможет банкам предотвратить злоупотребления со стороны должников, которые могут попытаться с помощью зачета необос­нованно освободиться от исполнения обязательств, например, заявив о зачете на основании первичных документов, которые на самом деле не подтверждают наличия встречной задолженности банка перед должником.

Единственным органом, правомочным принудительно исполнять судебные акты в России, является служба судебных приставов.

Поскольку она не всегда работает эффективно, может случиться так, что в период исполнительного производства должник переоформит свое имущество на других лиц и взыскатель ничего не получит.

Так и произошло в деле № А40-119490/2015, которое может быть весьма поучительной историей для банков-кредиторов, тоже нередко имеющих претензии к службе судебных приставов из-за ее бездействия.

В настоящее время на сайте федерального портала нормативных правовых актов проводится обсуждение проекта изменений в ГПК РФ, Семейный кодекс РФ и Федеральный закон от 02.10.

2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», который будет внесен Правительством РФ. Проект предполагает нововведения в части обращения взыскания на единственное жилье должника.

Какова текущая правоприменительная практика по этому вопросу и какие нормы законодательства планируется изменить?

С 1 января 2017 года вступили в силу все положения Закона № 230-ФЗ[1]. Для российского правопорядка это абсолютно новый закон, ничего подобного в России ранее не было. Вопреки распространенному заблуждению данный закон касается всех кредиторов, а не только коллекторов. В связи с этим банкам необходимо существенно пересмотреть свои стандарты работы с физическими лицами[2].

Одной из действенных мер по обеспечению исполнения обязательств является залог имущества. Но проблема в том, что вещь может быть обременена несколькими залогами, и залоги могут возникать по различным правовым основаниям. Об одном таком интересном деле, связанном с договорным и судебным залогом, пойдет речь в этой статье[1].

Как долго может продолжаться принудительное исполнение исполнительных документов службой судебных приставов? Может ли это быть бесконечным процессом? Где пределы принципов диспозитивности исполнительного производства? Конституционный суд РФ в своем постановлении[1] признал неконституционными положения закона об исполнительном производстве, которые позволяют взыскателю без объяснения причин отзывать и предъявлять исполнительный документ в службу судебных приставов сколько угодно раз и без ограничения по срокам.

Взыскание долгов всегда было головной болью как для взыскателей, так и для государственных органов принудительного исполнения решений судов.

Информацию о том, какие счета и в каких кредитных организациях имеются у должника-организации, можно получить в налоговом органе.

Но что касается физических лиц, то до недавнего времени такого единого банка данных не существовало и приставы направляли запросы в различные банки — насколько хватало сил. Как можно решить эту задачу сейчас?

В последнее время отношения между должниками и кредиторами накалились до предела.

В связи с этим на рассмотрение в Госдуму был экстренно внесен законопроект № 999547-6 «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату долгов».

Законопроект существенно ограничивает права кредитора, но на должника никаких дополнительных обязанностей не налагает. Какие изменения можно внести в законопроект, чтобы соблюсти права всех сторон?

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 17.11.2015 № 50 — первое постановление Пленума ВС РФ, которое разъясняет применение законодательства об исполнительном производстве.

Это постановление усиливает защиту интересов банка-кредитора, особенно в случае недобросовестности должника или бездействия судебного пристава-исполнителя.

Каковы наиболее важные для судебной практики пункты этого постановления?

Почему на практике между банками-взыскателями и службой судебных приставов возникают проблемы взаимодействия, несмотря на общие цели? Какие простые, но действенные меры позволят разрешить эти проблемы? Как здесь может помочь PR-сопровождение взыскания? Как внутри банка автоматизировать контроль процесса взыскания задолженности в исполнительном производстве?

Возможен ли арест заложенного имущества в пользу взыскателя, не являющегося залогодержателем? Какова позиция арбитражных судов, ФССП РФ и судов общей юрисдикции по этому вопросу? Что значит понятие «судебный залог»? В каком порядке удовлетворяются требования нескольких залогодержателей? С какой целью судебный залог регистрируется в реестре регистрации залогов?

Процедура исполнения судебных актов должниками-бюджетополучателями имеет устоявшуюся правовую регламентацию.

Однако существуют такие проблемы, как длительные сроки исполнения судебных актов, невозможность индексации присужденных сумм по решениям арбитражных судов, невысокий размер компенсации за длительное неисполнение судебного акта, взыскание процентов согласно ст. 395 ГК РФ за период нахождения исполнительного документа на исполнении в финансовом органе.

Как известно, от эффективности работы с долгами зависит прибыльность, а в период кризиса — зачастую и само существование кредитной организации. Какие методики могут применяться на досудебной стадии взыскания долгов? В чем преимущества и недостатки этих методик? Как работать с возражениями должника? Что необходимо учитывать при рассылке должникам писем и SMS-уведомлений?

Законодательство об исполнительном производстве и судебная практика не стоят на месте, и задача взыскателя — пользоваться новыми институтами, совершенствуя тем самым всю систему принудительного исполнения судебных актов.

Как обжаловать действия (бездействие) судебных приставов в ведомственном порядке? Как взыскать с приставов моральный вред? В чем заключается новация законодательства, связанная с самостоятельной реализацией имущества должником?

Экономический кризис позволяет предположить, что кредитные организации ожидает очередной виток неплатежей заемщиков.

Одним из способов уклонения юридического лица от исполнения обязательств по кредитному договору, является так называемый «слив» организации — изменение состава учредителей с реальных на номинальных, смена директора и юридического адреса, таким образом, должник легально уходит от уплаты долга. Может ли судебный пристав-исполнитель запретить должнику-орга­низации вносить любые изменения в ЕГРЮЛ в рамках исполнительного производства?

Источник: http://futurebanking.ru/profile/482

Возможна ли уступка требования к признанному банкротом должнику после его освобождения от обязательств перед кредиторами?

Возможен ли вывод имущества от взыскания кредиторов?

Возможность освобождения должника, признанного банкротом, от обязательств по завершении процедуры реализации его имущества поставлена законодательством в зависимость от определенных условий, в частности – от добросовестности этого лица при рассмотрении дела о его банкротстве (п. 4 ст. 213.

28 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”; далее – закон о банкротстве).

Причем такие действия должника, как, например, сокрытие имущества или его незаконная передача третьим лицам являются основанием для пересмотра дела о банкротстве по вновь открывшимся обстоятельствам – по заявлению конкурсного кредитора, требования которого не были удовлетворены в рамках процедуры банкротства (ст.

213.29 закона о банкротстве).

Поэтому даже в случае освобождения должника от обязательств нельзя говорить о невозможности уступки неудовлетворенных требований кредиторов – к такому выводу пришел Верховный Суд Российской Федерации, рассмотрев жалобу организации, которой было отказано в признании правопреемником банка – кредитора должника по причине осуществления уступки требований после освобождения должника-банкрота от обязательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 5 августа 2019 г. № 308-ЭС17-21032).

Как следует из материалов данного дела, гражданка О. (далее также – должник) – поручитель по кредитам, выданным ОАО “М.”, руководителем которого она являлась, АО “Р.” (далее – банк) – была признана банкротом 19 января 2016 года.

Процедура реализации ее имущества была завершена 5 мая 2017 года, а 4 августа того же года было принято решение об освобождении должника от обязательств перед кредиторами, в том числе перед банком, являющимся кредитором третьей очереди (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 4 августа 2017 г. № 15АП-9282/2017).

24 января банк уступил ООО “А.” (далее – правопреемник) требования по заключенному с должником договору поручительства в полном объеме, таким образом, правопреемник получил право на взыскание с должника суммы основного долга, процентов за пользование кредитом и пени (ст. 384 Гражданского кодекса).

На этом основании он обратился в суд с заявлением о внесении в реестр требований кредиторов должника сведений о совершенной замене кредитора, и суд, исходя из того, что процессуальное правопреемство возможно на любой стадии процесса (ч. 1 ст.

48 Арбитражного процессуального кодекса), это заявление удовлетворил (определение Арбитражного суда Краснодарского края от 7 сентября 2018 г. по делу № А32-37685/2015). Суд апелляционной инстанции, в который гражданка О.

обратилась с жалобой на нарушение своих прав произведенной заменой стороны, оставил без изменения решение суда первой инстанции, указав среди прочего, что процессуальное правопреемство никак не влияет на факт освобождения должника от обязательств перед кредиторами (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 2 ноября 2018 г. № 15АП-16579/2018).

Согласно обозначенной в кассационной жалобе позиции должника требования к нему не могут являться предметом уступки, так как считаются погашенными в связи с освобождением от обязательств. Поэтому в случае, когда требование, от исполнения которого должник освобожден, предъявлено по завершении реализации имущества, производство по нему должно быть прекращено.

Суд кассационной инстанции эти доводы поддержал, подчеркнув, что передачу требования, от исполнения которого должник освобожден, нельзя считать правопреемством в материальном правоотношении, а без него невозможно и процессуальное правопреемство, и отменил решения нижестоящих судов (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 21 января 2019 г.

№ Ф08-11639/2018).

В свою очередь ВС РФ, разделяя мнение о том, что освобождение гражданина от исполнения требований кредиторов в рамках процедуры банкротства действительно является экстраординарным способом прекращения обязательств физического лица, действия которого отвечают критериям добросовестности, напомнил, что наличие обстоятельств, прямо препятствующих в соответствии с законом освобождению должника от обязательств, может быть установлено и после завершения процедуры реализации имущества. При этом для того чтобы воспользоваться правом на подачу заявления о пересмотре дела о банкротстве должника по вновь открывшимся обстоятельствам конкурсный кредитор должен обладать соответствующим процессуальным статусом. А значит, суд первой инстанции, учитывая среди прочего возможность выявления таких обстоятельств в данном деле, поскольку правопреемник уверен в сокрытии должником имущества, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, пришел к правильному выводу о правомерности замены стороны в процессе, заключил ВС РФ и отменил решение кассационного суда, оставив без изменения акты судов первой и апелляционной инстанций.

Источник: https://www.garant.ru/news/1289206/

Не каждый заемщик может стать банкротом

Возможен ли вывод имущества от взыскания кредиторов?

Без имущества нет банкротства /А. Астахова / Ведомости

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда рассмотрит жалобу жителя Тюменской области Александра Волкова. Тот в ноябре 2015 г. подал в Арбитражный суд Тюменской области заявление о собственном банкротстве. Суд начал процедуру банкротства. Выяснилось, что у Волкова была просроченная задолженность перед 17 кредиторами на 5,4 млн руб., требования залогом не обеспечены.

Арбитражный управляющий установил, что «у должника имеется жилой дом, расположенный на земельном участке в совместной собственности с супругой, являющийся единственным жильем», говорится в определении Арбитражного суда Тюменской области. Какого-либо другого имущества для удовлетворения требований кредиторов хотя бы частично у Волкова не нашлось.

На этом основании суд прекратил производство.

Так же поступили и суды последующих инстанций, говорится в картотеке арбитражных дел. Суды указали – при отсутствии имущества становится недостижимо удовлетворить хотя бы часть требований кредиторов. А законодательство о банкротстве физлиц не направлено лишь на решение задачи по списанию в судебном порядке долговых обязательств такого гражданина.

С весны прошлого года на практике стали встречаться случаи, когда суды прекращали процедуры банкротства граждан, ссылаясь на отсутствие у них имущества, подлежащего реализации, рассказывает советник юридической фирмы Saveliev, Batanov & Partners Радик Лотфуллин.

При этом суды указывают, что институт банкротства физлиц не предназначен для списания долгов в судебном порядке при отсутствии имущества, продолжает он. Однако в законе о банкротстве среди оснований для прекращения производства нет такого пункта, подчеркивает Лотфуллин.

Что касается недобросовестных должников, которые набирают заведомо невозвратные кредиты, то суд, завершая производство по делу, и должен решить, является должник добросовестным или нет.

В основном дела о банкротстве инициируют сами должники, говорят представители ВТБ и «Русского стандарта».

При этом, по словам представителя ВТБ, на банкротство подают преимущественно клиенты, имеющие задолженность по беззалоговым кредитам. Случаи с обеспеченными кредитами единичны.

Сам банк подает на банкротство только в отношении наиболее злостных и крупных неплательщиков. Всего таких дел около 50, говорит представитель ВТБ.

Суть проблемы в том, что в действующем законе о банкротстве (к которому Минэкономразвития уже разработало поправки для устранения этого пробела) не говорится о том, что цель банкротства гражданина – это списание долгов, а не реструктуризация или, например, реализация имущества, объясняет председатель совета директоров правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» Эдуард Олевинский. Нередко суды исходят из того, что процедура реализации имущества не может быть проведена, если подлежащего реализации имущества нет, подтверждает он. Однако по смыслу закона понятно, что цель банкротства – это освобождение от обязательств, которые невозможно исполнить, это же следует и из пояснительной записки к законопроекту, указывает Олевинский. Поэтому, по его мнению, Верховный суд совершенно правильно принял дело к рассмотрению. Ведь если у гражданина есть средства для проведения процедуры банкротства, то она должна быть завершена и если суд признает должника добросовестным, то его долг должен быть списан, делает вывод Олевинский. «Неудивительно, что этот вопрос дошел до Верховного суда, и скорее всего судебные акты предыдущих инстанций будут отменены и дело будет направлено на новое рассмотрение», – прогнозирует Лотфуллин.

Сбербанк принимает участие примерно в 10 000 дел о банкротстве граждан. В абсолютном большинстве случаев инициаторами выступили сами граждане, говорит начальник управления принудительного взыскания и банкротства госбанка Евгений Акимов.

Он указывает, что в его практике редко встречались случаи, когда производство прекращалось при отсутствии у должника имущества.

По словам Акимова, это не может являться препятствием для введения процедуры банкротства, поэтому при уплате должником средств, необходимых для покрытия будущих расходов на проведение процедуры банкротства (вознаграждение финансовому управляющему и основные расходы на проведение процедуры), оснований для прекращения производства по делу нет.

Урегулирование проблемной задолженности в рамках дела о банкротстве гражданина является более удобным и экономичным инструментом работы для банка по сравнению с исполнительным производством, указывает Акимов.

А отказ от банкротства увеличивает как продолжительность самой процедуры взыскания, так и издержки банка.

Ведь в процедурах исполнительного производства погашение задолженности осуществляется в меньшем объеме и в более продолжительные сроки, говорит Акимов.

Представитель «Тинькофф банка» от комментариев отказался, его коллеги из Бинбанка и «Открытия» на запрос не ответили. Представители ВТБ и «Русского стандарта» комментировать проблему про существу не стали.

Источник: https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2017/01/10/672295-zaemschik-bankrotom

Должник выводит активы. Что делать?

Возможен ли вывод имущества от взыскания кредиторов?

Позиции ВС РФ помогут существенно облегчить распутывание клубка, который завязывает должник в попытке избежать последствий невозврата долга.

Зазулин Анатолий Игоревич
Ведущий юрист

В преддверии банкротства должники пытаются максимально защитить свое имущество от последующего взыскания.

Пока кредиторы доказывают задолженность в суде и получают исполнительные листы, должник отчуждает активы аффилированным лицам, родственникам, бизнес-партнерам и т.д.

В итоге, когда кредитор приступает к принудительному взысканию долгов, вместо имущества должника он обнаруживает лишь цепочки сомнительных сделок. Способы противодействия нескольким распространенным схемам предложил Верховный Суд.

Мнимость сделки можно доказать с помощью косвенных доказательств

В подавляющем большинстве случаев должник оформляет вывод активов через ряд мнимых сделок. Они совершаются только на бумаге без намерения создать соответствующие им правовые последствия, но при этом затрудняют обращение взыскания на выведенное имущество. Подтвердить мнимость сделки – сложная задача.

По сути это означает доказать сговор между сторонами при наличии документов, подтверждающих действительность сделки. Поэтому большое значение в таких спорах приобретают косвенные доказательства.

Именно на ключевую роль косвенных доказательств и необходимость их качественной оценки указал Верховный Суд в своем Определении №308-ЭС18-2197.

Фабула дела такова. Истец поставил компании-ответчику «Агра-Кубань» подсолнечное масло и семена, а также предоставил земельный участок.

Ответчик частично оплатил стоимость имущества, в остальной части возникла задолженность.

Передача имущества и товара подтверждалась договорами купли-продажи, товарными накладными, актами приема-передачи и сверки взаимных расчетов. Впоследствии другой кредитор ответчика оспорил эту сделку как мнимую.

Суды трех инстанций признали сделку действительной, сочтя представленные первичные документы заслуживающими доверия. Верховный Суд отменил их решения, указав, что суды не учли следующие обстоятельства:

  • хотя истец и ответчик формально не аффилированы, они обладают общностью экономических интересов и формально-юридических связей, что позволяет говорить об их взаимосвязанности;
  • ответчик-покупатель не занимался деятельностью, связанной с якобы купленными товарами, у него не было складских и производственных помещений, позволявших отгрузить поставленную ему продукцию;
  • согласно накладным, поставка сельскохозяйственной продукции осуществлялась по адресу бизнес-центра, а не промышленной базы;
  • истец-продавец по-прежнему использует проданный объект недвижимости.

Такие обстоятельства, по мнению суда, должны были привести к возникновению сомнений в действительности сделок.

Они указывают на то, что на самом деле товар и земля ответчику не продавались, а вся схема была реализована для обоснования вывода ответчиком (который на момент сделки был должен другим кредиторам) денег под предлогом «оплаты» товара.

Кроме того, спорна сделка помогла должнику создать искусственную задолженность перед дружественным ему кредитором. В связи с этим дело было направлено на навое рассмотрение.

Такая позиция Верховного Суда дает шанс кредитору успешно оспорить действительность договора по выводу актива должника в ситуации, когда вся первичная документация сделки оформлена правильно.

Достаточно найти критическое количество несостыковок между видимостью и реальностью.

Такой же подход Верховный Суд озвучил при рассмотрении аналогичного дела в отношении все того же общества «Агра-Кубань» (Определение №308-ЭС18-9470).

Чек-лист: на что обратить внимание при анализе сомнительной сделки?

  • Наличие между контрагентами связей – как прямых признаков аффилированности (сходный состав участников, родственники), так и признаков общности экономических интересов (стороны сделки ранее выступали как созаемщики или сопоручители по иным договорам, как поставщики взаимосвязанных продуктов и услуг).
  • Соответствие заявленных или обычных для организации видов деятельности предмету сделки.
  • Наличие у контрагентов возможностей исполнить сделку (наличие склада, транспорта, персонала для отгрузки/принятия товара, оказания услуги).
  • Использование отчужденного имущества той стороной сделки, которой ранее оно принадлежало, в том числе через аффилированных с ним лиц.

Мировое соглашение между супругами приравнивается к брачному договору

В преддверии банкротства должники зачастую внезапно решают развестись со своими супругами, оставив им по брачному договору все свое имущество. Между тем, ст. 46 Семейного кодекса прямо предусматривает отсутствие юридической силы у брачного договора для кредиторов, не уведомленных о его заключении и содержании.

Пытаясь обойти действие указанной нормы, должник из Алтайского края решил прикрыть брачный договор мировым соглашением, утвержденным судом по иску о разделе имущества между супругами. Далее, уже в рамках дела о своем банкротстве, должник подал заявление об исключении из конкурсной массы переданного супруге по мировому соглашению имущества.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали должнику в удовлетворении заявления, ссылаясь на то, что суд общей юрисдикции фактически утвердил заключенный между супругами брачный договор, о наличии которого кредиторы не были поставлены в известность. Кассация отменила указанные акты со ссылкой на преюдициальный характер утвержденного судом мирового соглашения.

При рассмотрении жалобы на постановление кассационной инстанции Верховный Суд должен был разрешить вопрос о том, считать ли заключенное в суде мировое соглашение судебным актом, имеющим преюдициальную силу, или же брачным договором, такой силы не имеющим.

Решение высшей судебной инстанции однозначно подтвердило вторую позицию. Верховный Суд отметил, что единственной целью заключения подобного мирового соглашения являлось сокрытие имущества от обращения на него взыскания со стороны кредиторов.

При этом мировое соглашение, заключенное между должником и его супругой, по всем признакам соответствует юридической конструкции брачного договора. Следовательно, к нему применяются нормы ст.

46 СК РФ о потере юридической силы в случае неизвещения о нем кредиторов (Определение ВС от 24.09.2018 №304-ЭС18-4364).

Таким образом, Верховный Суд не только разрешил вопрос о сущности подобных мировых соглашений, но также указал на то, что определения судов об утверждении мировых соглашений, которыми предусматривается раздел имущества между супругами, отдельно обжаловать не нужно.

Кроме того, п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда №48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве» предоставляет кредиторам и финансовому управляющему должника право оспаривать решения судов о разделе имущества супругов (т.е. судебные акты, которыми спор между супругами разрешен по существу).

Порядок обхода брачных соглашений, заключенных с целью скрыть имущество должника

Злоупотребляющий правом должник лишается исполнительского иммунитета на жилье

Большой резонанс произвело недавнее определение ВС от 11.10.2018 №305-ЭС18-15724 по делу о банкротстве Анатолия Фрущака. Должник и его супруга, пытаясь защитить от взыскания пятикомнатную трехэтажную квартиру в Подмосковье, решили пойти дальше брачного договора.

После признания недействительным дарения квартиры в рамках брачного договора и начала процедуры ее реализации должник снялся с регистрационного учета по месту фактического проживания и прописался в спорной квартире.

Инициировав после этого процедуру банкротства, Фрущак попросил исключить квартиру из конкурсной массы как единственное пригодное для проживания жилье, в отношении которого действует исполнительский иммунитет (ст. 446 Гражданского кодекса РФ).

Суды трех инстанций заняли формальную позицию и признали правоту должника.

Верховный Суд указал на ошибку нижестоящих инстанций, которые не приняли во внимание вопиющие факты злоупотребления правом: «Суды не опровергли доводы кредитора о том, что единственной целью подачи должником заявления о собственном банкротстве явилась попытка обойти вступившие в законную силу судебные решения и прекратить процедуру обращения взыскания на имущество, законность которой уже была подтверждена в судебном порядке». И хотя дело не было разрешено по существу, а лишь направлено на пересмотр, позиция Верховного Суда призывает к более тщательному анализу поведения должника при разрешении споров относительно его имущества.

Как следует из выводов суда, должника можно лишить исполнительского иммунитета на жилое помещение, если он:

  • никогда не проживал в спорном помещении либо отказался от него в пользу заинтересованных лиц по собственной воле, прописавшись в другом месте (т.е. добровольно отказался от права пользования спорным помещением);
  • прописался обратно в спорное помещение, когда стало ясно, что на данное имущество может быть обращено взыскание, манипулируя исполнительским иммунитетом.

Параллельные транзакции помогут выявить притворность сделки по выводу актива

Большую сложность представляет распутывание цепочки сделок, направленных на создание видимости правомерности главной сделки по отчуждению актива должника.

Так, в деле о банкротстве Национального банка развития бизнеса было установлено следующее. Перед банкротством банк продал физическому лицу принадлежащую ему недвижимость.

Право собственности было зарегистрировано за покупателем, хотя стоимость недвижимости на момент регистрации он еще не оплатил.

Более того, стороны заключили дополнительное соглашение о предоставлении отсрочки оплаты стоимости приобретенной недвижимости, которое не было сдано в Росреестр для регистрации ипотеки на стороне банка. В результате недвижимость была перепродана третьим лицам.

Покупатель впоследствии оплатил стоимость недвижимости, однако сделал это за счет средств самого банка, который вывел их ему через ряд связанных с ним организаций (см. схему).

Суды трех инстанций отказали конкурсному управляющему в признании всей схемы недействительной, ссылаясь на отсутствие у сделок, направленных на вывод денежных средств покупателю недвижимости, признаков недействительности. Кроме того, суды указали на истечение срока исковой давности по оспариванию этих сделок в суде. По их мнению, ситуация была нормальной: недвижимость продана по рыночной стоимости, деньги за нее уплачены.

Определением №305-ЭС15-12239 (5) Верховный Суд РФ отменил акты нижестоящих инстанций, указав на недействительность договора купли-продажи недвижимости как притворной сделки, прикрывающей собой дарение имущества должником.

О притворности такой сделки свидетельствовало то обстоятельство, что покупатель рассчитался средствами, полученными от компании, контролируемой менеджером должника, которая, в свою очередь, получила их от должника за врученные ему неликвидные векселя и векселя без индоссаментов.

Суд также указал на ошибку нижестоящих судов в исчислении срока исковой давности.

В соответствии с позицией ВС, срок исковой давности по оспариванию ряда взаимосвязанных притворных сделок начинает течь не с момента, когда лицо узнало об их совершении, а с момента, когда оно получило сведения об их притворности и взаимосвязанности (т.е. с момента, когда заявитель должен был «раскрыть» всю схему, прикрывающую вывод имущества).

Вооружившись этой позицией при анализе сделок должника, даже при кажущейся видимости чистоты сделки по отчуждению актива, всегда необходимо провести анализ параллельно совершенных должником сделок – возможно, они заключались только для того, чтобы придать легитимность главной сделке.

Корпоративная вуаль не поможет защитить сделки подконтрольных лиц по выводу активов

Еще более интересный казус Верховным Суд рассмотрел в марте 2018 года.

Должник являлся мажоритарным акционером компании «Сэндрок», которая, в свою очередь, была соучредителем с долей 50% в компании «Осетровский ЛДК».

Указанная доля была отчуждена «Сэндрок» в пользу родственников должника. Спустя 10 месяцев должник был признан банкротом, и кредиторы обратились в суд с заявлением о признании этой сделки недействительной.

Суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявления, ссылаясь на то, что оспариваемая сделка была совершена не должником и не в отношении его.

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/works/dolzhnik_vyvodit_aktivy_chto_delat/

Вернуть долг или получить контроль над должником?

Возможен ли вывод имущества от взыскания кредиторов?

Институт злоупотребления субъективным правом все чаще встречается в судебных актах по самым разным категориям дел. Так, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” отводит отдельное место толкованию норм, регулирующих данный институт.

Применительно к банкротству речь чаще всего идет о злоупотреблении правом со стороны должника. Большой массив судебной практики последних лет посвящен борьбе с выводом активов в преддверии несостоятельности, созданием искусственной кредиторской задолженности, сокрытием фактов о деятельности компании. Однако, на практике встречаются злоупотребления и со стороны кредиторов.

Исходя из смысла закона, целью участия кредитора в деле о банкротстве является получение от должника оплаты задолженности. В связи с этим, нельзя признать правомерными действия кредитора по инициированию банкротства должника, совершенные с целью установления контроля над бизнесом должника и его имуществом, либо, например, прекращением конкуренции с его стороны.

Вместе с тем, Закон о банкротстве не содержит специальных норм, предусматривающих ответственность кредитора за недобросовестные действия. В таких случаях может применяться пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса РФ: отказ кредитору в защите его права по обязательству. Также с него могут быть взысканы убытки.

Одной из основных задач, которую стараются решить активные кредиторы – получение контроля над процедурой банкротства путем назначения лояльного арбитражного управляющего. В наблюдении, как известно, это удается кредитору, первому подавшему заявление о банкротстве должника.

С этой целью кредиторы все чаще используют действующую с 01 июня 2015 ода норму пункта 2 статьи 313 Гражданского кодекса РФ.

Она возлагает на кредитора обязанность принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, если должником допущена просрочка исполнения денежного обязательства или такое третье лицо подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения взыскания на это имущество.

Таким образом, кредитор может погасить за должника требование другого кредитора, в том числе – подавшего заявление о банкротстве должника, убрав его из “очереди” претендентов на инициирование банкротства.

Однако такие действия кредитора могут быть признаны злоупотреблением. К такому выводу, например, пришел Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 24 сентября 2015 года по делу № А34-1179/2015.

Рассматривая законность решения о признании должника банкротом и определения о назначении конкурсного управляющего, суд указал, что банк, исполнивший за должника обязательство перед другим кредитором путем внесения денежных средств в депозит нотариуса, злоупотребил своим правом.

Он преследовал в качестве цели введение в отношении должника процедуры банкротства по собственному заявлению, не мотивировал свои действия по исполнению обязательства за должника намерением прекратить производство по делу о банкротстве.

Напротив, банк так же, как и первый кредитор имел требования к должнику, требования были предъявлены и другими кредиторами, их банк не исполнял. В результате суд признал обоснованным введение процедуры банкротства по заявлению кредитора, чьи требования бал намерен погасить банк.

Другой задачей, часто решаемой кредиторами является не допущение включения в реестр требований других кредиторов. Здесь также имеет значение добросовестность поведения: с активно возражающего кредитора могут быть взысканы судебные расходы.

Согласно пункту 18 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 года № 35 судебные расходы лиц, в пользу которых был принят судебный акт по соответствующему обособленному спору в деле о банкротстве, подлежат возмещению лицами, не в пользу которых был принят данный судебный акт.

Эта позиция была воспринята Экономической коллегией Верховного Суда РФ в Определении от 15 июня 2015 года № 309-ЭС15-1970 по делу № А34-3651/2013. При рассмотрении данного дела один из кредиторов активно возражал против установления требований другого.

В том числе, им заявлялись ходатайства об истребовании доказательств, о фальсификации доказательств. В результате рассмотрение требования заняло 6 месяцев, в ходе которых было проведено 10 судебных заседаний.

В результате требования заявителя были установлены в реестре требований кредиторов, а с возражавшего кредитора были взысканы судебные расходы, как с процессуального оппонента.

Возможны злоупотребления кредиторов и на стадии реализации имущества должника в конкурсном производстве. Как известно, конкурсный управляющий на основании рыночной оценки выносит на собрание кредиторов предложение о порядке, сроках и условиях продажи имущества должника.

При этом решение по данным вопросам принимается именно собранием кредиторов.

В том случае, если какое-то лицо не устраивает начальная цена или другие условия продажи, оспаривать следует именно решение собрания кредиторов (отчет оценщика и предложение арбитражного управляющего не являются обязательными для кредиторов).

Постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07 марта 2012 года по делу № А08-2011/2009 признано недействительным решение собрания кредиторов об утверждении положения о порядке и условиях реализации имущества должника.

Суд установил, что указанное положение предусматривало, в частности, реализацию шести объектов недвижимого имущества одним лотом по завышенной цене. При этом за спорное решение проал только один кредитор, обладающий большинством от числа кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Этим же кредитором было выкуплено все имущество должника.

По мнению суда, голосуя на собрании кредиторов за утверждение предложения о порядке и условиях продажи имущества должника, этот кредитор нарушил статью 10 Гражданского кодекса РФ, поскольку такой вариант продажи имущества прямо обусловлен собственным интересом кредитора в предложенном конкурсным кредиторам предложении о продаже. Суд сделал вывод, что продажа имущества должника на условиях утвержденного оспариваемым собранием кредиторах положения, не отвечает целям конкурсного производства, сократит число потенциальных покупателей и приведет к увеличению срока конкурсного производства.

Вместе с тем, еще не сформировалась судебная практика по защите от таких злоупотреблений кредиторов, как инициирование банкротства с целью получения контроля на должником или его имуществом, ограничения или устранения конкуренции со стороны должника.

Это связано прежде всего с тем, что суд прежде всего проверяет наличие формальных условий для принятия заявления о банкротстве, не исследуя цели его инициирования, наличие у кредитора получить удовлетворение требований другим путем.

Кроме того, такие цели достаточно сложно доказать на начальной стадии процедуры банкротства.

В поисках более эффективных инструментов защиты от агрессивных действий недобросовестного кредитора, инициирующего банкротства некоторые должники обращаются в правоохранительные органы. Так, борьбой с рейдерами, применяющими в своей практике процедуры банкротства, занимается, в том числе, Управление по обеспечению экономической безопасности в сфере финансовой деятельности МВД России.

Полагаем, что потенциал гражданско-правовых инструментов защиты от злоупотреблений кредиторов использован не полностью. Введение в законодательство дополнительных санкций за такие действия могло бы стимулировать кредиторов к добросовестному поведению. Так же как оно стимулирует к нему в настоящее время должников.

Источник: https://www.vegaslex.ru/analytics/publications/to_repay_the_debt_or_to_gain_control_over_the_debtor/

Окно права
Добавить комментарий