В чём виноват мой сын?

«Он попросил привезти ему шоколад и конфеты. Он это очень любил», — говорит Марина Копытина, с трудом переставляя тяжелые пакеты с продуктами.

В ее маленькой кладовке хранится еще сорок килограммов заранее купленного на несколько миллионов провианта: коробки с печеньем, сухое пюре, супы быстрого приготовления, приправы, с десяток пачек чая… Она не запасается на зиму, а просто на днях собирается на длительное свидание к своему сыну в исправительную колонию под Ивацевичами № 22 «Волчьи норы». Ее Борис, как и еще 900 человек, отбывает там наказание по так называемой наркотической статье 328 Уголовного кодекса .

— Это все еще нужно переложить из заводской упаковки в прозрачные пакеты, — пытаясь сдержать слезы, рассказывает обязательную процедуру мама.

К таким поездкам она готовится каждый квартал на протяжении последних двух лет. Если ничего не изменится, то дежавю будет продолжаться еще шесть с половиной. Суд дал ее сыну восемь лет колонии усиленного режима.

Но мама с таким жестким приговором не согласна и вину своего сына не признает. И вместе с другими родителями-единомышленниками она решила бороться за справедливость.

Сегодня в Гродно с этой целью создается новое «Движение матерей 328».

— Я решила отстаивать своего ребенка и хочу добиться пересмотра дела. Некоторые говорят, что это может навредить моему сыну еще больше. Но куда уже хуже.

Журналисты TUT.BY съездили в Гродно, где создается новое движение, чтобы поговорить с матерями и узнать их личные истории.

Как год условно превратился в восемь с половиной лет колонии усиленного режима

Семья «наркобарона» живет в общежитии. В небольшой комнате — компьютерный стол, секция и диван. Как напоминание мама повсюду расставила фото сына.

— Он попал за решетку в 19 лет, а если ничего не изменится, выйдет только в 27. Это поломанная жизнь, — размышляет Марина, перебирая в руках фото своего сына. — Он у меня уже попросил привезти ему энциклопедию школьника. Говорит, будет перечитывать, потому что начал забывать там даже элементарное.

И это еще притом что в 2013 году ее Борис оканчивал химический колледж в родном Гродно и собирался поступать в университет. Но неожиданно для всей семьи эти планы пришлось отложить как минимум на восемь лет.

В 2010 году в окружении сына Марины Бориса появился новый друг Алексей. Музыка их связала. Мама уверена, что именно этот человек и подставил ее ребенка.

Началось все пять лет назад, с того что Алексей попросил у Бориса 200 евро. Их парню на день рождения подарили родственники. После разговора с мамой он согласился дать приятелю взаймы на пару недель. Но деньги тот не возвращал несколько месяцев.

— Я уже тогда сказала Борису, что если он не будет возвращать, то я просто буду звонить родителям Алексея и с ними об этом разговаривать, — вспоминает Марина.

Но сам Леша предложил другой сценарий. Он позвал Бориса на кофе в одно из местных кафе. Но вместо денег принес на встречу блокнот, в котором было спрятано четыре свертка марихуаны.

— Алексей сказал моему сыну, что этот блокнот нужно передать другому парню. Мол, он завтра зайдет, все заберет и вернет долг. Сам он не мог все сделать якобы потому, что уезжал в Польшу, — вспоминает мама. — Боря согласился. Он явно знал, что в том блокноте. Потому что он даже не понес его в квартиру, а спрятал на пожарном кране на коридоре.

На следующий день к Борису действительно пришел человек «за товаром». Правда, без денег. И вместо четырех свертков забрал из блокнота только два.

А за остальным вернулся уже на следующий день, но уже вместе с милицией и прослушкой.

После той спланированной сделки тогда парень стал подозреваемым в сбыте наркотиков со всеми вытекающими последствиями. По этому уголовному делу проходило три человека.

— Тогда нам попался очень грамотный и человечный судья. Он нашел в материалах следствия множество нестыковок. В протоколах даже даты не совпадали, налицо были провокации, — рассказывает Марина. — Тогда суд признал, что дело отчасти сфабриковано. Тогда мой сын получил всего два года условно по первой части 328-й статьи. Это хранение наркотиков без цели сбыта.

«Покупателя» отправили на несколько лет так называемой химии. А «посредник» Алексей отделался условным сроком. Тем не менее с наркотиками он не завязал и несколько раз попадался правоохранителям. Но, несмотря на это, оставался на свободе.

Марина с сыном остались довольны приговором. Пускай и несправедливый, по мнению мамы, но все же условный срок ей казался меньшим из зол в этой ситуации. Но через год прокуратура решила, что фигуранты дела получили слишком мягкое наказание, и своим решением отправила дело на пересмотр.

В материалах дела за год все осталось по-прежнему. Изменился только судья, который изменил приговоры. Борису приписали цель сбыта и дали 8,5 лет колонии с конфискацией имущества, «покупателю» — восемь лет. В то же время «посреднику» Алексею наказание смягчили — прежние пять лет условно сократили до трех.

— И это притом что пока шел суд, Алексея задерживали в состоянии наркотического опьянения. И в тот момент у него при себе была доза «опасного химического вещества», как говорилось на процессе, — рассказывает Марина. — Но его адвокат настаивал, что его подзащитного просто обкурили в какой-то компании, а найденные наркотики просто подкинули. Суд принял эти доводы.

Судья после этого процесса сразу уволился. Прокуратура, от районной до генеральной, потом ходатайствовала о том, что вынесенный приговор несправедлив. Но Верховный суд оставил все без изменений.

Сейчас Алексей на свободе. Он выкладывает в своих социальных сетях фотографии наркотиков и памятки с информацией, чем отличается эффект от разных видов марихуаны.

— После истории с Борисом за последние два года с подачи этого Алексея за наркотики посадили еще троих человек. А сам он до сих пор на свободе, — не понимает несправедливости мама. — Его постоянно задерживают. Но всегда оказывается, что он ни в чем не виноват, а его просто постоянно обкуривают и обговаривают.

Марина догадывается о причинах. Говорит, избежать реального наказания ему позволяют хорошие связи родственников.

Борис потом признался маме, что несколько раз в компании действительно курил травку. Но, по словам мамы, продажей наркотиков никогда не занимался.

— Если бы я знала, что мой сын действительно продавал наркотики, то я бы ничего сегодня не делала. Заслужил — получи заслуженное наказание. А так это дело шито белыми нитками. И я буду бороться, — с уверенностью говорит Марина.

Мама осужденного: «Я не говорю, что нужно всех оправдывать и отпустить в зале суда…»

Съездив несколько раз на длительное свидание к сыну, Марина поняла, что не она одна считает несправедливым приговор своему ребенку. Год назад в колонии она познакомилась с Ларисой Жигарь. Ее сын Максим также сидит в тюрьме за наркотики. Вместе родители собираются возглавить «Движение матерей 328».

— Есть много случаев, когда детей подставляют и сажают потом ни за что. И наша главная цель — им помочь. Сделать так, чтобы именно несправедливые приговоры были пересмотрены, — объясняет Лариса.

— Нас некоторые обвиняют, что мы решили отмазывать таким образом своих детей-преступников. Но это не так. Мы тоже против наркотиков.

И наше движение будет заниматься профилактикой, что прописано в уставе, который мы подготовили.

Лариса Александровна одна из первых среди родителей осужденных по так называемым наркотическим статьям решила открыто отстаивать свою позицию, общаться с чиновниками и писать им письма. За это другие мамы из нового движения даже прозвали ее «наша атаманша».

— Я не лезу в политику, потому что очень далека от этого. Но с несправедливостью по отношению к своему ребенку я буду бороться, — говорит Лариса. — Я не говорю, что нужно всех оправдывать и отпустить в зале суда. Но наказание часто несоразмерно преступлению. Нельзя всем давать одинаковые сроки.

Руководитель движения говорит, что основной контингент колонии «Волчьи норы» — это молодежь от 18 и, если старше, то совсем немного. Сроки по 328-й статье начинаются от 8 лет. Лариса уверена, что многие из заключенных получили их по глупости. Всему виной — юношеский максимализм.

Разговор прерывает звонок сына. Оказывается, заключенным разрешают раз в неделю 10 минут поговорить с домом.

— Мороженое тебе везти? Чипсов тебе привезти всяких разных? — обсуждает мама с сыном предстоящее длительное свидание.

Но радостная улыбка после разговора с Максимом одномоментно стирается, когда мама начинает вспоминать подробности его дела.

Ее история, как и у новой подруги Марины, начинается с того, что сын связался с неправильной компанией. В свои 18 Максим решил заняться пленочной фотографией и через социальные сети искал себе единомышленников в родном Гродно. Нашел. Вместе они ездили за город снимать красивые пейзажи. И там же на природе собирали дикорастущую коноплю.

— Я потом узнала, что его друзья были уже наркоманами с 6-летним стажем.

Как выяснилось позже, парень сушил ее у себя на балконе. А когда родители возвращались домой, быстро сворачивал все в трубки из-под обоев.

Вечером 5 октября 2012 года к ним в квартиру пришли с обыском. В постановлении было написано, что дело в наркотиках.

— Максим зашел вместе с милиционером. Я у него тогда спросила: «Что это такое? У тебя что, есть наркотики? Так если они у тебя есть, отдай их», — вспоминает Лариса.

Он и отдал два пакетика с высушенной дикорастущей коноплей — это 147 граммов травки. Но, по словам Максима, они с друзьями собирали ее для себя. Он признался маме, что пару раз покурил. Творческая молодежь так искала вдохновение. Но суд решил, что травку молодой человек хранил с целью сбыта. Более того, сбывал.

Итог — восемь лет и один месяц лишения свободы. Другие фигуранты дела обошлись меньшими или даже условными сроками. Мама связывает это с тем, что ее сын единственный из обвиняемых, кто тогда отказался сотрудничать со следствием.

— Максиму навешали кучу статей, в том числе организацию притона. Но на тот момент в нашей четырехкомнатной квартире проживали я с мужем, Максим, старший сын, дочь, у которой на тот момент было трое детей, и мой папа. Поэтому дома он, если бы и захотел, не смог бы покурить. Это же запах. И соседи бы заметили, — уверена Лариса Жигарь.

По словам матери, во время допросов следователи силой выбили из ее сына признательные показания. Потом и он, и свидетели на суде все отрицали. Но эти доводы в расчет никто не принял.

— Если бы его поймали с поличным или доказали вину, то я бы не выступала против. Но так — вынуждена бороться.

Глядя на фотографии сына, расставленные среди икон на секции в зале, Лариса Александровна говорит, что согласилась бы и с тем, если бы ее сыну не приписывали сбыт наркотиков, а осудили только за хранение.

На первых порах несправедливость приговора ее Максиму признали и правозащитники: они нашли в материалах дела много противоречий и бездоказательных обвинений.

Но конечная инстанция — Верховный суд — с их доводами не согласился.

— Там несколько человек проходили по делу. Но у всех часть первая и меньшие сроки, потому что суд решил, что они хранили марихуанну для себя, а мой сын собирался ее продавать. Поэтому у него восемь лет.

Один из тех парней специально снял квартиру, чтобы с друзьями там курить, а притон в итоге организовал мой сын у нас дома, — перечисляет спорные, по ее мнению, результаты следствия Лариса Жигарь.

— На него повесили буквально все, и он сейчас сидит за всех своих так называемых друзей.

В ноябре будет уже три года, как Максим сидит в тюрьме, ему зачли год, проведенный под стражей, во время следствия. За это время парень успел прямо в колонии выучиться на портного.

— У него и в тюрьме нашлись друзья. Он всегда был человеком, — говорит Лариса. — Для меня, несмотря ни на что, он не изменился: где-то повзрослел, поумнел, возмужал, но все такой же мальчишка, как и раньше. Максим там заводила. Он оптимист. Если опустить руки и сидеть ждать, то будет очень тяжело. Был бы виноват — это одно. А так…

Мама рассчитывала, что за примерное поведение ее сын может выйти из тюрьмы раньше положенного срока. Но в декабре президент подписал «антинаркотический» декрет № 6, который отменил по 328-й статье и УДО, и амнистию, и замену режима.

— Когда его закрыли, то у меня давление было 240 на 180. Это было уже критическое состояние. Я думала, что уже вообще не выживу, — со слезами на глазах вспоминает Лариса. — Но потом я решила, что руки не опущу никогда. Потому что хуже, чем есть, уже не будет.

От группы в соцсетях — к настоящей борьбе

Пока «Движение матерей 328» — это закрытая группа в одной из социальных сетей, в которую записалось около 350 человек.

— Мы переписываемся здесь, делимся новостями… Кто-то пишет, как съездил на длительное свидание, что стало нельзя везти в передачах, — рассказывает Лариса.

https://www.youtube.com/watch?v=dxE6UAEzeKw

Совсем скоро родители несправедливо осужденных, по их мнению, детей собираются подавать документы на регистрацию новой общественной организации. Документы уже готовы.

На общем собрании в августе Ларису Жигарь избрали руководителем. Свой офис она организовала в пока пустующей комнате сына Максима. На стенах — символичные фотообои в маки.

— Мы считаем, что права наших детей нарушены. Во-первых, несправделивые приговоры, во-вторых, наши дети не подлежат ни УДО, ни амнистии. Зачем человеку, который, может, один раз оступился по глупости, ломать всю жизнь, — не понимает Лариса.

— А еще по 105-й статье наркозависимые не имеют право получить образование или профессию в колонии. Почему такая несправедливость.

Они садятся в 20 лет на большие сроки, а потом выходят, а у них здесь ни семьи, ни образования… Как они будут жить?!

Юристы организации «Регион 119» уже 5 лет работают с решениями судов. И есть прецеденты пересмотра дел. Правда, случается это нечасто.

Руководитель правозащитной организации Алена Красовская-Касперович говорит, что «Движению матерей 328» для достижения своих целей не хватает грамотных юристов, которые будут работать с делами и отстаивать осужденных в установленных законом рамках.

— Еще мне бы очень хотелось, чтобы члены движения реально посмотрели на случившееся с их близкими.

Потому что, например, довольно часто встречающееся утверждение: мой ребенок не виноват потому, что контрольную закупку у него осуществлял завербованный милицией наркоман — может вызвать только недоумение, — говорит правозащитница.

— Другой вопрос — соответствие наказания тяжести преступления или нарушения, допущенные на этапе расследования или судебного рассмотрения. Вот с этим и надо бороться, этому и должно, с моей точки зрения, уделяться основное внимание.

Правозащитники говорят, что ежегодно в Беларуси выносится три-четыре процента несправедливых приговоров. По «наркотическим» статьям та же статистика.

Источник: https://news.tut.by/society/467490.html

«Если любишь ребенка, примешь его любым»: родители о гомосексуальности детей

В чём виноват мой сын?

Андрей рассказал нам с женой о своей ориентации в свой девятнадцатый день рождения. Когда он только начал говорить, я вдруг понял, что именно он сейчас скажет. Это было потрясением, но подсознательно я был готов к этому признанию.

После камингаута Андрея я очень много думал. Не мог понять, почему это случилось именно с моим сыном. Анализировал, что я сделал не так. Может быть, мало времени уделял? Или не воспитывал как мужчину?

Мы сходили к хорошему психологу. Это было желание Андрея, не связанное с его камингаутом. И психолог подтвердила, что это «первичный гомосексуализм». Андрей себя принял таким уже давно и не испытывает дискомфорта по поводу своей гомосексуальности.

Но, главное, психолог сказала, что нам с супругой не в чем себя винить. Если честно, мне это очень помогло. Сейчас, когда с момента камингаута прошел год, я все воспринимаю спокойно. Я принял своего ребенка таким, какой он есть.

Он хороший парень, ответственный и мужественный.

О внуках и будущем в России

Об ориентации Андрея знаем только мы с женой. Я не думаю, что стоит беспокоить бабушку или родственников. После того как он признался нам, у него был какой-то период эйфории. Андрей хотел рассказать и своей группе в институте, но я его отговорил: неизвестно, как люди могут отреагировать. Как и любому родителю, мне хочется его обезопасить.

Конечно, мне немного грустно. Я начинаю думать о внуках. Впрочем, Андрей говорит, что тоже хочет детей.

У нас в стране в отличие от многих других стран есть законы о суррогатном материнстве, а предложенный законопроект обеспечит защиту и биологическим родителям.

Думаю, что для Андрея такие законы важнее, чем закон о запрете пропаганды нетрадиционных отношений. Тем более что мой сын ничего не пропагандирует.

У нас все не так плохо. Важна хорошая специальность, друзья вокруг, возможность завести ребенка. Я думаю, что сын может быть счастлив в России.

О важности поддержки

С женой сын более открыт в вопросах личной жизни и своих отношений. Но я знаю, что у него есть друг и он хочет с нами познакомиться. Они ходят в кино и в кафе, собираются вместе на отдых. Я рад, что мой сын не одинок. Ему кажется, что я на него злюсь из-за ориентации и испытываю разочарование, но это не так. Я вижу, что счастлив. И для меня это важно.

Большинство отцов воспринимают нетрадиционную ориентацию сыновей как какой-то позор и не хотят об этом ни с кем говорить. Но такое проявление мужской дружбы существовало всегда. Мы знаем об этом еще со времен Древней Греции. Ориентация не важна, когда есть настоящее чувство, есть любовь и дружба.

Отцу, который столкнулся с с гомосексуальностью своего ребенка, я советую почитать об этом. Но не ЛГБТ-литературу, а, например, Теннесси Уилльямса. Посмотреть «Ангелы в Америке». И увидеть, что это такие же люди с такими же чувствами. Нужно постараться это понять. Ведь когда любишь своего ребенка, ты все равно примешь его любым.

Подробности по теме

Истории гей-пар, которые рожают и воспитывают детей в России

Истории гей-пар, которые рожают и воспитывают детей в России

Впервые Лена рассказала о том, что ей нравится девочка, еще будучи школьницей. Мы с ней спокойно это обсудили, и я попросил ее не зацикливаться. Сегодня девочка нравится, завтра мальчик понравится.

Позже у нас был разговор о вариантах сексуальной ориентации. Я объяснял ей, что все возможно и все это нормально.

У нас мама наказывает или ругает, а я всегда старался быть родителем-другом и хотел, чтобы дочь могла честно говорить со мной обо всем и не бояться.

Когда она стала взрослее, то начала открыто говорить, что ей нравятся девочки и это ее выбор. Мы обсуждали это без скандалов и истерик. Но ее первую серьезную влюбленность я воспринял немного в штыки.

По образованию я врач-психиатр и знаю все варианты сексуальной ориентации, но у меня были опасения, что это все юношеский максимализм, ее желание кому-то что-то доказать, пойти наперекор. Мне хотелось, чтобы она не принимала это как данность, а сначала разобралась в своих чувствах и эмоциях.

Окончательно я это принял, когда Лена сказала, что у нее серьезные отношения и она хочет жить вместе с девушкой. Мы еще поговорили о моих опасениях и в конце концов решили, что все действительно серьезно.

Об отношениях и будущем в России

Мы обсуждаем все симпатии Лены, и если она нуждается в совете или помощи, я всегда рядом. Когда я понимаю, что у нее серьезные отношения или она хочет жить с кем-то вместе, я обязательно знакомлюсь с этими девушками.

Я не чувствую какую-то агрессию в сторону ЛГБТ-сообщества и не слышал об этом от дочери. Но она у меня творческий человек, возможно, отсутствие агрессии обусловлено кругом общения.

И конечно, тем, что к лесби-культуре проявляют меньше негатива, чем к гей-культуре.
Я стараюсь быть аполитичным человеком, но закон о запрете пропаганды гомосексуализма произвел на меня большое впечатление.

Наша страна не готова к принятию ЛГБТ-сообщества, и на уровне государства это подстегивается.

Тем не менее я думаю, что Лена может жить в России и быть счастливой. Многих вещей будет не хватать: возможности вступить в брак, финансовых и юридических гарантий, но у меня есть знакомые гомосексуальные пары, которые живут здесь, и некоторые из них даже счастливее, чем гетеросексуальные пары.

Если Лена когда-нибудь захочет родить ребенка, я буду только рад. Для этого совсем необязательно вступать в брак, но если брак будет важен для дочери, я поддержу ее. В России этот союз не будет иметь никакого смысла, и я готов к тому, что однажды она может уехать.

Если дети не готовы рассказывать о своей ориентации папам — это проблема отцов

Недавно мы с Леной говорили о ее камингауте — и она подробно рассказывала, как я реагировал на протяжении всего периода принятия. Я сразу понял, как моя поддержка важна для нее, раз она помнила все мелочи вплоть до каких-то фраз.

Современная молодежь открыта для диалога, поэтому если дети не готовы рассказывать о своей ориентации папам — это проблема отцов. Мужчины более закрыты. Рассказывать что-то личное, обсуждать свои переживания — для большинства из них это тяжело.

Думаю, что у многих пап даже после спокойной реакции на камингаут в глубине души остается осадок. Они не принимают гомосексуальность ребенка до конца и не готовы говорить об этом. Но ведь ребенок не меняется после камингаута, как и его любовь к родителям.

Почему же тогда родители меняют свое отношение к ребенку, если он выбирает иной путь, который непонятен им? Это предательство. Дети нуждаются в нас, рассчитывают на нашу поддержку, для многих из них родители — пример в жизни.

А в итоге ребенок сталкивается с непониманием или негативом и должен искать помощь где-то на стороне. Не предавайте своих детей. Любите их независимо от того, что с ними происходит и кого они любят.

Подробности по теме

Как победить гомофобию: законодательный опыт США

Как победить гомофобию: законодательный опыт США

Об ориентации Славы я узнала из его личного дневника еще в школьные годы. Для меня это стало огромным потрясением, но я не стала у него ничего спрашивать: подумала, что все само пройдет. У меня не было никакой грамотности в этом вопросе. Я не знала, с кем поговорить, где почитать об этом. Папа ушел из жизни, когда Славе было 13, и я переживала все это наедине с собой.

Когда Славе было около 20, я стала замечать какие-то переживания и грустные настроения. Начала его аккуратно расспрашивать об этом. Слава видел, что я реагирую спокойно и миролюбиво, и понемногу начал делиться со мной. У нас никогда не было какого-то официального разговора и камингаута, он просто понял, что я знаю. И постепенно это вошло в нашу жизнь как данность.

Ваш ребенок не фашист и не террорист. Как и любой человек, он вправе решать, кого ему любить и с кем жить

Сейчас мы спокойно обсуждаем личную жизнь сына. К нам в дом часто приходят его друзья-гомосексуалы. Сначала им неловко, но когда они видят, что я отношусь к ним совершенно спокойно, мы сразу находим общий язык. Они очень рады, когда с ними общаются как с обычными людьми.

Среди его друзей есть гомосексуальные пары, которые давно вместе, и у них очень хорошие семейные отношения. У Славы есть и много друзей-гетеросекуалов. Его гомосексуальность никак не изменила его личность. Он веселый, образованный, душа компании.

Думаю, что родственники догадываются о его ориентации, ведь Славе уже 35, а он не женат. Но напрямую никто не спрашивает.

На работе у Славы не знают. Ни он, ни я не готовы к массовому камингауту, ведь отношение людей может измениться. Наше общество сторонится этой темы. Может быть, внутри люди что-то и понимают, но у нас очень гомофобная страна.

О внуках и любви к сыну

Если Слава захочет расписаться с мужчиной в другой стране, то, как и любая свекровь, я бы хотела, чтобы этот человек мне понравился и мы нашли общий язык. Важно, чтобы это был открытый человек, который по-настоящему любит моего сына.

Каждая мать, узнавшая о гомосекуальности сына, больше всего боится, что в старости он останется один и у него не будет детей. Слава уже взрослый и хочет жить отдельно, моя личная жизнь не совсем удалась, и без внуков я чувствую некий вакуум. Я бы очень хотела, чтобы Слава завел детей.

Недавно я начала ходить в ЛГБТ-инициативную группу «Выход». Мы смотрим фильмы, много разговариваем и поддерживаем детей и друг друга. Очень жаль, что лет 20 назад, когда я только узнала об ориентации Славы, не было таких клубов для родителей. Сексуальная ориентация заложена природой, и когда родители общаются друг с другом, им проще это принять и не винить себя.

Гомосексуальность — это не конец света и не трагедия, из-за которой нужно переживать. Ваш ребенок не фашист и не террорист. Как и любой человек, он вправе решать, кого ему любить и с кем жить. Нужно иметь достаточно сил, чтобы все это принять, и очень много любви к своему ребенку.

Подробности по теме

Легко ли геям снять квартиру в Москве

Легко ли геям снять квартиру в Москве

Источник: https://daily.afisha.ru/relationship/4332-esli-lyubish-rebenka-primesh-ego-lyubym-roditeli-o-gomoseksualnosti-detey/

Сегодня, 27 марта, находящийся в СИЗО аспирант МГУ Азат Мифтахов впервые с момента ареста встретился с матерью и сестрой. Его мама Гульнур Хусаинова говорит, что не верит в справедливый суд над сыном и что не перестает за него молиться. Об этом она рассказала корреспонденту Радио Азатлык.

— Гульнур ханум, Азат находится в изоляторе с 1 февраля, а вы только сегодня смогли с ним встретиться…

— И на том спасибо! Нам сказали, “радуйтесь, и этой встречи могло не быть”. Я приехала на последнее заседание суда из Нижнекамска, но ни меня, ни моего брата Аделя туда не пустили. Я умоляла следователя, который ведет дело Азата, пустить к нему, дать возможность увидеться с сыном.

Он сказал, что только судья может дать разрешение, пообещал помочь организовать с ним встречу в изоляторе, если его не выпустят. Он сдержал свое слово. Но я не успела приехать к назначенному часу. С работы не отпустили, мне ведь еще семью кормить надо. Вот назначили на 27 марта, подготовились заранее.

Адвокат говорит, что это бывает крайне редко, никто не спешит дать возможность повидаться с родственниками в СИЗО.

— Как прошла встреча? Как он себя чувствует?

Чувствуем поддержку друзей и однокурсников, большое им спасибо

— Нас вчера встретили его друзья, однокурсники, спасибо им большое. Встреча была назначена на 10 часов утра, но почему-то очень долго не пускали. По закону встреча может длиться два часа.

Каждая минута драгоценна, и поэтому тот факт, что нас задержали на 20 минут, воспринимаю как кражу драгоценного времени. Вместо двух часов провела с сыном всего 1 час 20 минут. Дала возможность дочери Зульфие поговорить с братом. Надеялась, что смогу потом еще с ним поговорить.

Но охранник сказал, что время истекло. Кажется, что не смогли мы вдоволь наговориться.

В кабинках для встреч людей было немного, было достаточно тихо и спокойно. Там грязно, везде пыль, паутина, говорили через стекло, оно и то мутное. Вроде не похудел особо. Я его несколько раз спросила, он всегда отвечал, что вес не потерял.

Кормят вроде сносно, крупы, капустный суп. Сын говорит, что суп кислый, и он его не ест. Сама хотела привести ему его любимые блюда, но не разрешили. В итоге купила еду в магазине. Его друзья тоже приносят питание.

Азат говорит, что ему всё передают.

В камере их сидит четверо. Двое уже в возрасте, один — иностранец по имени Мамаду Ба. Азат так его жалеет, говорит, что он сидит с октября прошлого года, что к нему никто не приходит и никто ему не пишет. Сказал, что они его подкармливают. Оказывается, в камере есть плитка и холодильник.

— Какое отношение к нему со стороны работников изолятора?

— Азат не жалуется, но он очень соскучился. Говорит, что хочет вернуться, хочет учиться. Ему тяжело не знать новостей, что творится в мире. Он мне сказал, что читает, решает математические задачки, занимается спортом. Сказал, “әни, не переживай, всё будет хорошо”.

Сказал он это глядя мне в глаза, я ему верю, думаю, ничего он не скрывает. У него сильная воля. Я старалась не плакать, ему тяжело видеть мои слезы, я ему, наоборот, должна сейчас помочь. Он очень радуется поддержке друзей, я и сама не ожидала, если честно. Всем так благодарна.

Ему приходят письма от однокурсников, друзей, даже неизвестных людей, он им отвечает. Так он поддерживает связь с внешним миром, ему запрещено пользоваться телефоном. Я ему тоже сказала, что мы молемся за него, что беспокоимся. Он не жаловался на сокамерников в изоляторе.

Пусть с ним будет всё хорошо.

— Вы верите, что с ним будет всё хорошо?

— С самого начала у меня душа не на месте. Мне до сих пор кажется, что это всё какая-то программа по телевизору, игра. Кажется, вот сейчас кто-то подойдет и покажет скрытую камеру в углу, и скажет “Мы вас снимали для ТВ-шоу”. И я бы избила этого человека. Сердце и разум не верят тому, что происходит. Почему мой сын? Почему моего сына там держат, не выпускают? Он же не виноват!

Ждем суд 7 апреля. Я в него не верю. Нам стало известно, что в деле Азата меняют следователя. Адвокат сказал, что предыдущий “подал в отставку”.

Кого назначат? Будет ли он честным и милосердным? Какое отношение у него будет к Азату? От этого тоже очень много зависит. И так он уже долго сидит в СИЗО.

Если они решат во что бы то не стало его обвинить, сможет ли мой ребенок избежать этого? Столько всего страшного происходит вокруг.

​25-летний аспирант МГУ Азат Мифтахов был задержан 1 февраля. Его подозревают в незаконном изготовлении взрывчатых веществ и нападении на офис “Единой России”. Дело было заведено после обнаружения в подмосковном городе Балашихе самодельного взрывного устройства.

Мифтахов отказался признать вину и назвал дело сфабрикованным. После задержания Мифтахов сообщил о пытках со стороны правоохранительных органов. По мнению правозащитников, преследование Мифтахова “является ярким примером использования псевдоюридических процедур для подавления неугодной властям общественной деятельности”.

Правозащитный центр “Мемориал” признал Мифтахова политзаключенным.

Оригинал материала: Радио Азатлык

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим то, о чем другие вынуждены молчать.​

Источник: https://www.idelreal.org/a/29845361.html

«Почему мой сын неизбалованный и чем он отличается от других детей»

В чём виноват мой сын?

Мама ребенка с аутизмом — о его особенностях и реакции окружающих

Несмотря на то что об аутизме сейчас говорят очень много, зачастую понять, чем отличаются дети c РАС (расстройство аутистического спектра) от других, довольно непросто.

Многие до сих пор считают детей с аутизмом избалованными и невоспитанными — почитайте, например, комментарии к нашей статье «Как мы путешествуем с ребенком с аутизмом».

Как раз после этого материала мы попросили Марию Дубову, маму 11-летнего Якова, подростка с особенностями развития, рассказать, с какими сложностями столкнулась их семья, воспитывая ребенка с аутизмом.

Первые странности в поведении появились у Яшки где-то примерно в полтора года. Он бегал по кругу, тряс руками и головой, будто не хотел слышать то, что ему говорят, ходил на носочках. Еще он очень любил убегать, невозможно было ни на секунду отпустить его руку. Он постоянно куда-то бежал, мог запросто выскочить на дорогу, не осознавая, что там опасно.

Примерно в то же время он начал кусаться. Кусал сильно и очень больно — не только окружающих, но и себя. Сначала мы даже не думали, что это может быть аутизм. Проверки показали, что у Яши сильно снижен слух — он нас просто не слышал. И мы как-то сразу успокоились, подумали: «Не слышит, поэтому и не говорит, поэтому и убегает и постоянно трясет головой».

Мы постоянно ходили по врачам — не только потому что Яшка много болел, но и чтобы исключить, например, воспаление ушей или зубную боль. Сам он не мог объяснить, что и где у него болит

В два года Яше сделали операцию, и слух к нему постепенно вернулся. Однако странности в поведении не прошли, скорее наоборот, их стало настолько много, что не обращать на них внимания мы уже не могли. Официально диагноз Яше поставили в три года. И с этого момента мы начали потихоньку разбираться, что же такое аутизм и как работает мозг у нашего ребенка.

Первым и самым, наверное, тяжелым открытием для меня стало то, что Яшка не понимает речь. Его мозг не воспринимал смысл слов, он не мог на них сосредоточиться. Довольно долго он понимал только интонации.

Грозная — значит, ругают, так делать нельзя, спокойная — значит, все в порядке, можно продолжать носиться и шалить.

И только годам к четырем Яша осознал, что те звуки, которые мы издаем, несут какую-то смысловую нагрузку.

Примерно в пять лет Яшка начал понимать одно слово в предложении. Его мозг позволял ему сосредоточиться на этом единственном слове. Можно было ему сказать: «Принеси стул». Если он понял слово «принеси» — то начинал носить все подряд. А если понимал слово «стул» — шел и садился на стул. Но для нас и это уже был большой прогресс.

Помню тот день, когда я попросила у Яши принести мне телефон, он пошел и принес. Ему было девять лет — и только в этом возрасте он начал полностью понимать речь. Хотя на рассказах, даже самых коротких, он до сих пор не может сосредоточиться. Его мозг разделяет их на несколько маленьких историй.

Например, сказка про колобка — это для Яши не одна сказка, а как минимум пять: про бабушку и дедушку, про волка, зайца и медведя и отдельно про лису.

Вернее, у него была очень живая и непонятная никому речь. Он мог долго кому-то что-то объяснять, забравшись при этом на стул. Но ни одного слова разобрать было невозможно. Со стороны казалось, что он вот-вот заговорит. Что вот эта непонятная речь превратится в понятную. Это «вот-вот» растянулось на несколько лет.

Только в шесть лет Яша сказал свои первые осознанные слова, которые были понятны окружающим: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Говорит ли Яшка сейчас? В нашем понимании слова «речь» — нет. Но он произносит отдельные слова и даже иногда может повторить предложение.

Окружающие, которые видят его впервые, вряд ли его поймут. Но я понимаю.

Яков никогда не плакал. Когда падал и ударялся, он иногда смеялся, а чаще просто не замечал, что упал. Он не мог показать, где у него болит, и объяснить, болит ли вообще.

Первые годы его жизни мы постоянно ходили по врачам — не только потому что Яшка много болел, но и чтобы исключить, например, воспаление ушей или зубную боль. Мы никак не могли понять, почему он ни на секунду не успокаивается.

Почему не сидит на месте, а постоянно носится. Нам казалось, у него что-то болит, а сказать об этой боли он не может.

Сейчас я думаю, что он чувствовал боль не так, как обычный человек. Он скорее чувствовал какое-то раздражение в теле, а что это боль и откуда она идет — сам не понимал. Впервые Яша заплакал, когда сильно ударился, в восемь лет.

Я тогда очень обрадовалась, потому что это была первая Яшина правильная и понятная мне реакция на боль. С тех пор Яшка может показать на картинке, что у него болит, — я распечатала ему лист с картинками всех частей тела, чтобы ему было удобнее объяснять.

Иногда он может показать и на себе, но чаще всего он говорит, что ничего у него не болит, а носится он просто потому, что не может сидеть на месте.

Сын родился без чувства страха и осторожности. Он лез в море, где были очень сильные волны, и не понимал, что это опасно. Он вообще не понимал, что такое опасность: чувство самосохранения у Яшки отсутствовало на корню.

Он перебегал дорогу прямо перед машинами, даже не замечая их. Или выпрыгивал с детских горок с большой высоты, не понимая, что может сильно удариться. Или нырял в бассейн, когда еще совсем не умел плавать, не думая, что может утонуть. Я вылавливала его из бассейна.

Он вылезал на бортик и прыгал в воду вновь.

Яков не боялся потеряться, не боялся, что останется один. Однажды он убежал с детской площадки — я тогда была на восьмом месяце беременности. В панике носилась по всей округе, пытаясь его разыскать. Оказалось, он убежал в ближайший магазин, чтобы купить мороженое. Продавец из магазина привел его обратно.

При этом Яшка не высказывал никакого беспокойства из-за того, что меня не было рядом. В тот момент ему было важно только мороженое, которое продавец магазинчика ему подарил. Когда Яков меня увидел, он не побежал ко мне, а просто сел на травку доедать свое лакомство.

Я до сих пор не уверена, понял ли он тогда, за что я его так истошно ругаю.

Посмотрев на дырку где-нибудь в заборе, мы сразу понимаем, пролезем в нее или нет. Помните фразу из детства: «Голова пройдет — все пройдет»? Вот у Яшки этого чувства нет.

Когда мы идем с ним по улице, он постоянно толкает прохожих или просто врезается в людей. Но это происходит не потому, что он такой невоспитанный и не умеет себя вести на людях, просто он не осознает свои размеры.

Яшке кажется, что он проходит в тот промежуток, который оставил для своего тела, но потом выясняется, что нет.

Когда Яков был маленьким, мы очень много работали над осознанием границ собственного тела. Для этого ему на руки и на ноги надевали специальные утяжелители: так его мозг понимал, где заканчиваются его части тела. Не знаю, помогли ли ему занятия с утяжелителями или просто он вырос, но сегодня Яшка уже более внимательно относится к окружающим, намного меньше толкается и наступает на ноги.

У Якова очень хороший слух, но его мозг не может отличить громкие звуки от тихих или один голос от другого. Это значит, что он одновременно слышит, как за окном припарковалась машина, как где-то вдалеке поет птица, как тикают часы на кухне, как я разговариваю по телефону, как у соседей работает стиральная машина и еще много всего сразу.

Все эти звуки раздаются у него в голове одновременно, с одинаковой громкостью. На практике же это означает, что Яшка не может находиться в толпе людей, не может сосредоточиться на одном голосе. Я знаю, что люди с аутизмом редко могут разговаривать по мобильному телефону на улице.

Это происходит потому, что они не могут отличить голос, который слышат в мобильном телефоне, от всех остальных шумов.

Единственная его реакция на толпу, где он слышит одновременно разговоры со всех сторон, — это бежать. Бежать, пока люди не закончатся и все эти звуки не смолкнут

Однажды мы были в Музее науки, где проходила специальная выставка про звуки. На одном из экспонатов надо было надеть наушники и различить среди шума голос диспетчера вокзала, который сообщал, с какого пути уходит поезд. При этом все остальные звуки на вокзале не были заглушены. Я наконец-то поняла, как слышит и воспринимает звуки мой сын.

Возможно, именно поэтому единственная его реакция на толпу, где он слышит одновременно разговоры со всех сторон, — это бежать. Бежать, пока люди не закончатся, пока все эти звуки не смолкнут. Однажды он так бежал километра два, а я бежала за ним. У меня голос сел от того, что я кричала ему и просила остановиться.

Но мой крик тонул в потоке других , и Яшка его даже не различил.

Это далеко не все особенности, с которыми нам и Яшке приходится жить. Например, у сына бывают истерики, которые он не может контролировать, он зациклен на порядке действий, и любые непредвиденные изменения в расписании воспринимаются им как трагедия. Еще Яша совершенно не может сидеть дома.

Он этого не может объяснить, но есть ощущение, что стены давят на него со всех сторон. Поэтому в любую погоду, в любое время года мы постоянно гуляем.

У Яши нет чувства времени, но при этом он прекрасно ориентируется в пространстве, и если мы один раз проходили по определенной дороге, он помнит это очень долго и будет требовать повернуть туда.

Так можно ли назвать моего ребенка избалованным? Нет. Это все что угодно, но только не избалованность.

Можно ли ругать ребенка с повышенной чувствительностью к звукам, но одновременно с пониженной чувствительностью тела за то, что он наступил вам на ногу и даже этого не заметил? Вы можете попробовать, но, скорее всего, он даже вас не поймет.

Уместно ли говорить родителям о правильном воспитании, когда у ребенка с РАС случается истерика в людном месте? Вы ничего не добьетесь этими нравоучениями. Ребенок не успокоится от этого быстрее и уж точно не перестанет быть аутистом от этого.

Мы живем в Израиле. Здесь очень толерантное общество по отношению к детям. Но и у нас иногда случаются неприятные ситуации.

Я помню, как мальчишки на детской площадке начали обзывать Яшку «недоразвитым» за то, что он постоянно кидал мяч не им, а в другую сторону.

Я также помню, как пожилая женщина схватила его за руку и начала говорить ему, что так себя вести нельзя, когда он случайно ее толкнул. Когда я сказала, что у ребенка аутизм и он вряд ли ее понимает, женщина продолжила выговаривать уже мне.

Но я помню и незнакомую маму в парке, сына которой Яшка сбил с ног, когда куда-то целеустремленно бежал. Я сказала, что мой ребенок — аутист, и заплакала. А она просто подошла и обняла меня.

Помню мужчину в бассейне, который сначала потребовал от Яши поднять сброшенные игрушки, но после того, как я объяснила ситуацию, просто предложил свою помощь. Помню молодых ребят в магазине, которые уговорили хозяина открыть уже запертый магазин, потому что Яшка рыдал под дверьми, чтобы ему купили мороженое.

Эти ребята даже не взяли с меня денег за это мороженое, заплатили сами. Я помню и благодарна каждому человеку, который помогал, проявлял эмпатию, а иногда, когда у Яши случалась истерика в людном месте, просто не обращал внимание, не показывал пальцем и не ждал с нетерпением, чем же все закончится.

Благодарна еще и за то, что никто и никогда не сказал нам с Яшкой, что нас здесь не рады видеть. Мы часть общества настолько, насколько часть общества любой другой ребенок.

Источник: https://www.the-village.ru/village/children/children-experience/367519-lichnyy-opyt-autizm

Окно права
Добавить комментарий