Порядок приобщения диска с аудиозаписью в суде?

Как Верховный Суд РФ похоронил аудиозапись судебного заседания

Порядок приобщения диска с аудиозаписью в суде?

Сегодня случайно в консультанте наткнулся на свежее кассационное определение Верховного Суда РФ, которое если не убило, то точно ранило своей правовой «оригинальностью». Привожу главные судейские изыскания. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 22 июня 2011г.

в составе председательствующего Нестерова В.В., судей Безуглого Н.П. и Шалумова М.С., рассмотрев кассационную жалобу осужденного К. на приговор Свердловского областного суда с участием присяжных заседателей от 25 апреля 2011г., по которому К. осужден по ст.297ч.

1 УК РФ к штрафу в размере 10 000 рублей вынесла кассационное определение №45-О-11-63сп.:

Согласно показаниям С. по данному делу, в судебном заседании 24 августа 2010 г. он был защитником Н. и вел аудиозапись процесса на свой мобильный телефон.

Его заинтересованность в исходе дела судом не проверена.

Таким образом, из показаний З. и С. следует, что он во время апелляционного рассмотрения дела самостоятельно производил аудиозапись процесса на свой мобильный телефон, в последующем просил приобщить компакт-диск с записью к материалам дела, рассмотренного 24 августа, в качестве доказательства. З. с разрешения председательствующего использовала данную запись при изготовлении протокола судебного заседания. В соответствии с ч.5 ст.241 УПК РФ лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Однако законом не предусмотрено приобщение этих записей к материалам дела. В то же время, согласно ст.259 УПК РФ, для обеспечения полноты протокола судебного заседания при его ведении секретарем могут быть использованы технические средства, в том числе и аудиозаписывающая аппаратура. В этом случае делается отметка в протоколе судебного заседания, а материалы аудиозаписи прилагаются к материалам уголовного дела.

По смыслу названных норм уголовно-процессуального закона, в их взаимосвязи, доказательственное значение имеет лишь такая аудиозапись, которая получена в результате применения технических средств самим судом, а не другими участниками процесса, которым право вести аудиозапись предоставлено законом лишь для обеспечения их собственных процессуальных прав и использования при реализации этих прав.

Удовлетворив ходатайство стороны обвинения и предоставив присяжным заседателям для прослушивания часть аудиозаписи судебного заседания от 24 августа 2010г., суд не исследовал вопрос о допустимости данного доказательства, не учел вышеуказанных требований уголовно-процессуального закона. При таких обстоятельствах нельзя признать, что судом первой инстанции были приняты исчерпывающие меры по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, ограждению присяжных заседателей от какого-либо незаконного воздействия и обеспечению объективности и беспристрастности коллегии присяжных заседателей и вынесенного ими вердикта. На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.377, 378, 388 УПК РФ, Определила: Приговор Свердловского областного суда с участием присяжных заседателей от 25 апреля 2011г. в отношении К. отменить и дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд со стадии предварительного слушания. Не собираюсь вникать в существо настоящего уголовного дела и оценивать законность вынесенных судебных решений, гражданина К. поздравляю с отменой обвинительного приговора. В вынесенном кассационном определении меня интересует лишь правовая позиция ВС РФ относительно статуса аудиозаписи. Судьи Верховного Суда РФ Нестеров В.В., Безуглый Н.П. и Шалумов М.С., неожиданно решили, что право вести аудиозапись предоставлено законом лишь для обеспечения их собственных (стороны) процессуальных прав и использования при реализации этих прав. Хотелось бы спросить у разработчиков этой идеи: для обеспечения каких собственных процессуальных прав предоставлено право ведения аудиозаписи, если последняя не может быть использована как доказательство? Как понимать фразу «для обеспечения их собственных процессуальных прав»? Разве у стороны защиты имеются собственные процессуальные права? Было бы понятна правовая позиция, в соответствии с которой аудиозапись, представленная сторонами должна быть оценена судом в соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности и лишь тогда приобщена к делу в качестве доказательства. Но ведь триумвират в составе Нестерова В.В., Безуглого Н.П. и Шалумова М.С. и такой возможности не допускают, по их мнению, любая аудиозапись, полученная участниками процесса, не может иметь доказательственного значения, а вот, если аудиозапись получена судом — это совсем другое дело! А как быть с ч. 2 ст. 84 УПК РФ (Иные документы как вид доказательств): «Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото и киносъемки, аудио и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст. 86 УПК РФ». Статьей 86 УПК РФ предусмотрено собирание доказательств, в том числе и защитником. Всем казалось, что ч.5 ст. 241 УПК РФ, введена ФЗ от 8 декабря 2003г. № 161 ФЗ, для того, чтобы стороны обвинения либо защиты имели возможность легально вести аудиозапись хода судебного разбирательства, чтобы затем использовать эту аудиозапись в качестве доказательства при подаче замечаний к протоколу судебного заседания и самое главное – пресечь массовые фальсификации протоколов судьями, чтобы помочь судьям кассационных инстанций проверить, что же на самом деле происходило в суде 1 инстанции.

Теперь выяснилось, что аудиозапись, которую ведут стороны в судебном процессе, доказательством быть не может, хотя вести такую запись по-прежнему разрешается, но только теперь не ясно, для чего же?

Наверное, законодатель ввел ч.5 ст. 241 УПК РФ для того, чтобы подсудимые и их защитники, а равно прокуроры в начале 21 века приобщились к достижениям научно-технического прогресса и могли ими пользоваться в своей повседневной жизни, научились включать и выключать диктофоны и иные записывающие устройства, а в свободное от работы время прослушивали перипетии судебных заседаний исключительно для собственных интересов, чтобы себя чем-нибудь занять. Но у Кассационного определения имеется и обратная сторона, которая на первый взгляд кажется не очевидной. Верховный суд РФ признал недопустимым доказательством аудиозапись хода судебного разбирательства, которую вел защитник, именно как доказательство совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 297 УК РФ (неуважение к суду). При этом данная аудиозапись была получена защитником в ходе рассмотрения другого уголовного дела. Этим самым была дана негативная правовая оценка различного рода аудио и видео записям, которые часто производят заинтересованные лица (обвиняемые, потерпевшие и т.д.). Т.е. данная аудиозапись не оценивалась с точки зрения полноты записей протокола судебного заседания и использовалась не в этих целях.

К сожалению, судьи ВС РФ в своем определении эту принципиальную грань не провели и сделали категоричный вывод о том, что доказательственное значение имеет лишь такая аудиозапись, которая получена в результате применения технических средств самим судом.

Мы часто критикуем суды 1-ой инстанции за явное игнорирование Закона, но ведь нижестоящие судьи вынуждены ориентироваться на их рукотворные произведения. Если завтра Ваши аудиозаписи хода судебного разбирательства не приобщат к материалам уголовного дела, не удивляйтесь, это значит, что судьи поняли вынесенное Кассационное определение в своих собственных интересах.

Нвер ГАСПАРЯН, адвокат, член квалификационной комиссии АП Ставропольского края

Источник: http://www.palatask.ru/article-all/gasparyan/funeral.html

Практика применения диктофонной аудио записи в гражданском и арбитражном процессе. запись судебного заседания как средство доказывания

Порядок приобщения диска с аудиозаписью в суде?

Барников Р.И.

: Журнал Российская юстиция. -2007. — № 10. — С. 32 — 33, журнал «Юрист компании» №3, 2007 г.

Позвольте товарищи, у меня все ходы записаны!
(Ильф и Петров. «12 стульев»)

Применение диктофона в судебном процессе является весьма остро обсуждаемой проблемой среди практикующих юристов. Эта тема напрямую затрагивает принцип гласности – один из важнейших принципов судопроизводства.

Не секрет, что многие судьи (если не большинство) не приветствуют применение аудиозаписывающих устройств в зале суда. Приведем пример из судебной практики. Пенсионер Вобликов В.Н. обратился в суд с иском о взыскании недоплаченной пенсии и в ходе процесса совершил правонарушение, за которое подвергся административному аресту сроком на одну неделю.

В постановлении судьи указано, что «из самих показаний правонарушителя Вобликова судом усматриваются прямые признаки правонарушения, так как ведение аудиозаписи было направлено на срыв судебного заседания и с целью унизить достоинство председательствующего судьи…». (Козлова Н. Бесплатному защитнику положено сидеть//Российская газета. 2003. 30 окт. С. 5.

)

Несмотря на это современное российское законодательство напрямую допускает применение аудиозаписи в гражданском и арбитражном судопроизводстве. Это российская интерпретация гласности.

Так, например, принцип гласности в германском варианте не допускает возможность аудио- или видеозаписи судебного заседания для публичного воспроизведения, даже с согласия сторон и разрешения суда; не предусматривается и права сторон на самостоятельные аудио- или видеозаписи судебного разбирательства.

Базисные положения применительно к рассматриваемой теме закреплены в Конституции РФ, которая устанавливает, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45) а также свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29).

В ч. 7 ст. 10 ГПК РФ и ч. 7 ст. 11 АПК РФ аудиозапись получила свою конкретную регламентацию. Законодателем закреплено, что лица, участвующие в деле, и граждане, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства.

Однако, при этом возникает вопрос: может ли мешать порядку в судебном заседании применение диктофона? Представляется, что нет. Это объясняется тем, что согласно ч. 4 ст. 158 ГПК РФ и ч. 3 ст.

164 АПК РФ надлежащему порядку в судебном заседании не должны мешать действия граждан, присутствующих в зале заседания и осуществляющих разрешенные судом фотосъемку и видеозапись, трансляцию судебного заседания по радио и телевидению. Таким образом, каких-либо ограничений для аудиозаписи нет.

Фото- и видеоаппаратура возможно и может реально помешать ведению судебного процесса, поскольку при ее использовании применяются вспышки, лампы освещения, штативы и т.п.

Также необходимо учитывать и человеческий фактор: не всякому приятно фотографироваться, а тем более записываться на видеокамеру в обстановке судебного разбирательства. В более выгодном положении находится диктофон, который обладает маленькими габаритами, работает бесшумно и тем самым не создает каких-либо помех для судебного разбирательства.

О том, что диктофон не может помешать порядку судебного заседания, свидетельствует и тот факт, что Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 161-ФЗ из ч. 5 ст.

241 УПК РФ «Гласность» исключены слова, устанавливающие согласие сторон для применения аудиозаписи, а также исключен запрет для применения аудиозаписи, если это создает препятствие для судебного разбирательства.

Таким образом, законодатель встал на позицию невозможности создания применением диктофоном каких-либо помех порядку судебного заседания. Сложным и неоднозначным вопросом является возможность применения полученной аудиозаписи судебного заседания в качестве средства доказывания.

Рассмотрим пример из судебной практики.

При подаче кассационной жалобы, ООО «Торговый дом «Обувь» заявило письменное ходатайство о приобщении к материалам дела в качестве доказательств по делу аудиозаписи судебного заседания апелляционной инстанции на CD-диске и копии заявления от УМНС РФ по Челябинской области в арбитражный суд Челябинской области.

Налоговые органы возразили против удовлетворения ходатайства и заявили, что указанный диск с аудиозаписью и копия заявления по другому делу не являются относимыми и допустимыми доказательствами по рассматриваемому спору, ссылаются также на отсутствие у кассационной инстанции полномочий на приобщение к делу новых доказательств, которые не были предметом исследования в ходе рассмотрения спора по существу. Суд кассационной инстанции, совещаясь на месте, руководствуясь ст.ст. 67, 68, 286, 290 АПК РФ определил: отказать ООО ТД «Обувь» в приобщении аудиозаписи судебного заседания апелляционной инстанции на CD-диске и копии заявления от УФНС РФ по Челябинской области 17.11.04 г. N 07-14\002450 в арбитражный суд Челябинской области и вернуть указанные документы представителю Общества в настоящем заседании. (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 2 февраля 2005 г. N Ф09-56/05АК.)

Для того, чтобы аудиозапись была принята судом в качестве доказательства, она должна отвечать определенным законом требованиям. В соответствии с ч.2 ст. 89 АПК РФ «Иные документы и материалы» доказательствами являются аудионосители информации полученные, истребованные или представленные в порядке АПК РФ.

Однако закон не содержит процессуальных условий, соблюдение которых гарантирует допустимость «иных документов и материалов» в рамках арбитражного процесса. Ст. 77 ГПК РФ прямо посвящена аудио- и видеозаписям, как отдельному виду доказательств.

В частности, к аудиозаписям предъявляются три обязательных требования, которые лицо, желающее представить или ходатайствовать через суд об истребовании доказательств должно сообщить: дата произведения записи, кто производил запись и в каких условиях осуществлялась запись.

Эти данные должны быть достоверны и не вызывать у суда сомнения. Обратимся к позиции судебных органов.

Показательным является следующий вывод суда: «прослушивание звукозаписи судебного заседания не является обязательным для арбитражного суда, поскольку в ходе рассмотрения дела велся протокол судебного заседания, в котором отражены все необходимые для рассмотрения дела сведения». (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 26 ноября 2003 г. NА33-2388/02-С2-Ф02-4046/03-С2.)

Но может ли секретарь судебного заседания (или судья – в арбитражном процессе) дословно фиксировать в протоколе все сказанное в суде? Очевидно, что нет. Ведь, как правило, протокол пишется под диктовку судьи.

И, соответственно, какие обстоятельства, заявления и ходатайства необходимо отразить в протоколе решает суд.

Нецелесообразно лицам, участвующим в деле, специально обращать внимание и говорить суду «Прошу мои слова отразить в протоколе», поскольку протокол должен содержать все существенные сведения о разбирательстве дела, в том числе и возражения на действия председательствующего судьи.

Несомненно, аудиозаписи судебного процесса существенно упрощают и вносят объективную ясность в судебный процесс. Об этом свидетельствует Постановление Правительства РФ от 21 сентября 2006 г.

N 583 «О федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России» на 2007 — 2011 годы», где сказано, что в целях ускорения судопроизводства, минимизации потерь времени и финансовых ресурсов суда и сторон по делу, предотвращения нарушений порядка ведения протоколов судебных заседаний и подачи в связи с этим жалоб необходимо законодательно закрепить обязательность ведения аудиозаписи судебного заседания.

Наряду с этим приказом Федеральной налоговой службы от 20 декабря 2005 г.

N САЭ-3-14/676@ «О совершенствовании работы по представлению интересов налоговых органов в судах» руководителям управлений Федеральной налоговой службы предписано в целях ведения аудиозаписи заседаний в арбитражных судах обеспечить сотрудников юридических отделов, отделов урегулирования задолженности и обеспечения процедур банкротства и, при необходимости, сотрудников иных отделов налоговых органов, принимающих участие в судебных заседаниях, диктофонами.

В настоящее время в областном суде Свердловской области введена аудиозапись судебных процессов. Также в судах Новгородской области введена система цифровой аудиозаписи процессов «Фемида».

По словам сотрудников управления, система «Фемида» дает возможность воссоздать ход любого процесса и проконтролировать действия судей и других участников процессов.

При этом современная компьютерная техника позволяет не только получать качественную звуковую запись процессов, но и распечатывать их стенограммы.

«Это в значительной мере облегчает труд секретарей судебных заседаний», — говорят специалисты. Система «Фемида», по их мнению, обеспечивает абсолютную достоверность фиксации процессов.

«Для того, чтобы в подлинную запись нельзя было внести какие-либо изменения задним числом, в программе предусмотрена специальная защита», — отметили в Новгородском управлении Судебного департамента.

Все аудиозаписи сохраняются на жестких дисках в компьютерах и дублируются на компакт-дисках, которые приобщаются к рассмотренным в судах делам. (РИА «Новости».)

Из перечисленный выше фактов мы видим, что государство, в лице различных органов, уделяет особое внимание фиксированию в аудио формате хода судебного разбирательства.

Но о сроках повсеместного внедрения аудиозаписи в судах можно пока только догадываться. Спорным представляется вопрос относительно процессуального порядка закрепления и ознакомления с аудиозаписями.

Частным же организациям и гражданам необходимо искать выход из этой ситуации своими силами для защиты своих нарушенных прав.

Учитывая изложенное предлагаем ряд практических советов для применения диктофона в суде.

1. Перед применением диктофона необходимо заявить ходатайство о применении диктофона (указать конкретную марку) в суде.

Свою просьбу мотивировать необходимостью более точной фиксации объяснений сторон, а также процесса исследования доказательств судом.

Хотя этого закон не требует, такое действие окажет существенное психологическое воздействие на суд и лиц, участвующих в деле и предупредит возможные процессуальные препятствия и нарушения.

2. Убедиться, чтобы это ходатайство занесли в протокол судебного заседания, для того, чтобы в последствии на это обстоятельство можно было ссылаться.

3. Запись лучше вести на двух носителях, один из которых кассетный. По окончании записи кассету приложить к протоколу судебного заседания.

4. Если судья прямо возражает на использование диктофона, то возможно поднять вопрос об отводе судьи. Оснований может быть два: либо судья в силу незнания закона не обладает достаточной квалификацией, либо, игнорируя предписания закона, судья каким-либо образом заинтересован в деле.

5. При приобщении в качестве доказательства аудиозаписи, произведенной на диктофон, обратить внимание на то, что проверка судом допустимости, относимости и достоверности аудио информации невозможна без ее прослушивания.

Подводя итог вышесказанному, необходимо отметить, что в каждом конкретном случае вопросы, касающиеся аудиозаписи судебных заседаний, решаются индивидуально. Но, несмотря на это, предписания закона должны исполняться всеми неукоснительно, иначе правовые нормы теряют свой практический и социально значимый смысл.

В статье про использование диктофона в суде Вы рекомендуете использовать два диктофона, один из которых аналоговый (кассетный). Не могли бы вы сказать, чем обусловлена данная рекомендация?

Приобщение кассеты (а не цифровой записи) необходимо для того, чтобы у суда не возникло сомнений по поводу подлинности аудиозаписи.

Поскольку запись производилась непосредственно в это время и в этом месте, кассета передается непосредственно в присутствии суда, а также на глазах всех присутствующих в судебном заседании, отпадают всякие вопросы в достоверности и подлинности пленки.

Что касается цифровой записи, то ее будет довольно сложно приобщить к протоколу, поскольку цифровые диктофоны, как правило, не обладают съемными носителями информации. К тому же цифровая запись, даже без особых профессиональных технических знаний, при желании легко можно редактировать с помощью компьютерных приложений по обработке звуков.

Если у представителя будет только цифровая запись (например аналоговый диктофон остановился и не записал самое интересное), какие аргументы можно привести, чтобы отстоять интересы клиента?

Если у представителя будет только цифровая запись, то, чтобы она послужила в качестве доказательства, ее необходимо постараться облечь в форму доказательства. Для этого возможно обратиться к квалифицированным специалистам в области современных устройств аудиозаписи.

Они дадут заключение о том, что запись на диктофоне является первоисточником, а также перенесут ее с диктофона на оптический диск (CD либо DVD) с помощью своих технических устройств, о чем также дадут заключение с упоминанием марки диктофона, формата записи, размера файла, а также других индивидуальных признаков.

Также с помощью специалистов возможно решить вопрос о переносе аудиоданных на бумажный носитель. Это послужит уже письменным доказательством.

Примечание: Никакая часть настоящего материала не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без письменного разрешения (автора) правообладателя.

Источник: https://yuristprav.ru/praktika-primeneniya-diktofonnojj-aud

Электронные доказательства в процессе: как правильно оформить, чтобы суд приобщил их к делу

Порядок приобщения диска с аудиозаписью в суде?

Электронно-цифровая эпоха, счастье жить в которой досталось нам с вами, требует переосмысления многих устоявшихся понятий и процедур. Под напором новых технологий вынуждена меняться и консервативная судебная система.

Современные этапы развития информационных технологий не могли не оказать существенного влияния на ее деятельность. Так, с января 2017 г.

вступили в силу масштабные изменения в Гражданском процессуальном кодексе РФ, которые коснулись вопросов применения электронных документов в деятельности судов. Затем, вполне ожидаемо, последовало и признание необходимости легализации новых средств доказывания в судопроизводстве.

О нетрадиционных методах доказывания, в частности об электронных доказательствах, в ходе авторского семинара, прошедшего в рамках программы Школы права «Статут», рассказал адвокат, судебно-экономический эксперт Николай Павленко.

До недавнего времени в российском гражданском законодательстве царило императивное право, нормы Гражданского кодекса имели безусловный приоритет над нормами договора, если стороны не воспользовались так называемой диспозитивной оговоркой.

Но в последнее время позиции судов, в частности позиция Экономической коллегии Верховного суда РФ, постепенно, шаг за шагом стали меняться.

Все чаще представители фемиды начинают говорить о том, что если стороны о чем-то договорились в соглашении между собой, то суд при рассмотрении возникшего спора будет руководствоваться в первую очередь условиями договора и добросовестностью его исполнения.

Как констатирует Н. Павленко, свобода договора пробила большую брешь в положениях Гражданского кодекса, а с ним внесла коррективы и в некоторые значимые процессуальные моменты.

Новая эпоха — новые риски

Несмотря на то что электронные доказательства все охотнее принимаются судами, входят в правовой оборот, в законодательстве отсутствуют четкие требования относительно формы и формата предоставления любых фактических данных в электронной форме.

Не прописаны порядок исследования форм предоставления электронных документов и порядок приобщения их к судебному делу. Также в правовом поле не существует точных критериев определения достоверности данных, которые содержатся в электронном документе.

Все эти вопросы в каждом конкретном случае остаются на усмотрение суда, и именно суд решает, насколько электронные доказательства свидетельствуют в пользу той или иной стороны спора.

Поэтому крайне важно понимать, какой потенциал (позитивный или негативный) несут в себе новые способы доказывания.

На сегодняшний день невозможно рассматривать ни одно действие, ни одну сделку без анализа не только ее правовых последствий, но и ее технико-технологического сопровождения.

Сегодня юрист, сопровождающий сделку не понимая, каким образом стороны будут взаимодействовать, как будет обеспечен документооборот, как собрать по электронным следам доказательственную базу, становится неконкурентоспособным на рынке труда.

В делах, связанных с цифровым документооборотом, с предоставлением электронных доказательств на текущий момент нет однозначных решений — все решения содержат риск, условности и т.д. И очень многое, если не все, зависит от того, сумел ли юрист обезопасить свою организацию еще на этапе подготовки договора.

Дополнительные риски электронного договора в части согласования текстов электронных документов, электронной переписки, обмена электронными сообщениями, которые потом приходится доказывать в суде, закладываются именно на этой стадии. Попробуем разобраться, какие же электронные документы могут послужить в качестве электронных доказательств.

Цифровая подпись гарантии не дает

ГПК РФ устанавливает определенные характеристики электронных документов: информация, выполненная в цифровой форме и передаваемая (предоставляемая) посредством электронного и иного вида связи.

В АПК РФ дано немного другое толкование: «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, в том числе с использованием информационно-телекоммуникационной сети „Интернет“, а также документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации». Оба процессуальных кодекса относят цифровой документ к письменным доказательствам.

Еще одно определение электронного документа мы находим в ст. 2 Федерального закона от 27.07.

2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации): документированная информация, представленная в электронной форме, то есть в виде, пригодном для восприятия человеком с использованием электронных вычислительных машин, а также для передачи по информационно-телекоммуникационным сетям или обработки в информационных системах.

Существует два вида электронных документов: простые (электронные копии документов, электронная переписка и т.д.) и заверенные электронной подписью. К последним могут быть отнесены документы, передаваемые по системе «Клиент-Банк», разного рода отчетность, документы, подаваемые для участия в электронных торгах, и т.д.

Подписание документа ЭЦП является самым простым и надежным способом доказывания его допустимости в качестве доказательства в процессе. Но при всей очевидной подлинности документа, подписанного ЭЦП, здесь имеются свои подводные камни. Так, согласно ст.

5 Закона об информации юридическая сила электронного документа сохраняется только при соблюдении режима ее использования. Что это означает? Электронная подпись, что простая, что квалифицированная, выдается не на юридическое лицо, не на организацию, а на конкретное физическое лицо.

Недаром ЭЦП приравнивается к собственноручной подписи владельца сертификата ключа подписи (Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи», ГОСТ Р 51141-98). Должностное лицо не имеет права передавать ЭЦП (например, флешку с записанным кодом) иным лицам.

И вот представьте, что важный электронный документ будет подписан человеком, не имеющим на то полномочий. А такое вполне возможно, если владелец ЭЦП в силу каких-то причин передал «свисток» своему сотруднику и тот «расписался» в документе.

Подобный факт (кстати, довольно легко доказуемый) может повлечь определенные последствия в виде признания документа не должным образом подписанным, то есть недействительным. То же самое относится к ситуациям, когда должностное лицо распорядилось ЭЦП за рамками времени исполнения своих должностных обязанностей (например, находилось в отпуске или на больничном).

Для того чтобы избежать негативных последствий, режим использования ЭЦП должен быть тщательнейшим образом прописан в договоре, причем для каждой из сторон.

Еще одна мера безопасности: в случае если владелец ключа увольняется из организации, необходимо отозвать у него ЭЦП через удостоверяющий центр, выдавший соответствующий сертификат (по аналогии с отзывом доверенности), а также приказом закрыть электронную почту увольняющегося.

Е-mail как письменное доказательство

Помимо ЭЦП есть и иные способы установления истинности электронных документов.

В практике судов РФ не существует конкретных критериев достоверности информации, полученной с электронных носителей.

Главный и пока единственный критерий — электронный документ должен быть читаемым, обладать необходимыми реквизитами и быть сохраненным в первоначальном виде (принцип целостности и полноты электронного доказательства). Согласно ч. 2 ст.

64 АПК РФ в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Исходя из данного перечня (заметим, неисчерпывающего), в качестве письменного доказательства можно рассматривать электронную переписку. Здесь нам в помощь выступает ч. 3 ст. 75 АПК РФ. С изменениями, вступившими в силу с 1 января 2017 г.

, данная норма гласит: «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, в том числе с использованием информационно-телекоммуникационной сети „Интернет“, а также документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, допускаются в качестве письменных доказательств в случаях и порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или договором».

Позиция судов по отношению к переписке посредством e-mail пока еще остается противоречивой. С одной стороны, если в договоре сторонами прописан такой способ общения между ними, суды признают его допустимым письменным доказательством (см., например, постановление ФАС Дальневосточного округа от 05.08.

2014 № Ф03-3226/2014 по делу № А73-12821/2013).

С другой, считают такой способ взаимодействия между сторонами договора приемлемым и относимым к доказательственной базе только при наличии определенных условий, которые позволяют абсолютно точно установить, что электронная переписка признана контрагентами способом обеспечения исполнения договора.

Поэтому в качестве рекомендации Н.

Павленко советует в текстах договоров делать специальную оговорку, в которой указывать, что стороны согласовали, что «электронная переписка, осуществляемая сторонами в целях выполнения обязательств по договору, а также передаваемые в ходе такой переписки электронные документы или электронные копии документов признаются контрагентами юридически значимыми в случае передачи их по адресам электронной почты, указанным сторонами в реквизитах договора, и являются письменными доказательствами в соответствии с нормами процессуального права».

Если же договор был заключен без указанного пункта, а впоследствии возникла необходимость использования электронной переписки, целесообразно заключить дополнительное соглашение, в котором придать переписке необходимую юридическую силу.

В случае если договор был заключен без вышеозначенного пункта, а допсоглашение не было своевременно подписано, в качестве доказательства надлежащего уведомления можно указывать электронные адреса, приведенные на официальных сайтах, визитках сотрудников, в рекламных материалах, каталогах выставок и даже на бланках организаций.

На практике стороны договора нередко сталкиваются с необходимостью подтверждения того, что электронное письмо не было получено. Доказывать отрицательный факт — дело неблагодарное, тем более что, вопреки распространенному заблуждению, экспертизу, способную установить, что письмо на сервер не поступало, провести практически невозможно.

Во избежание подобного рода казусов Н. Павленко советует прописать регламент обмена электронными письмами.

В таком документе должны быть указаны лица, отвечающие за прием-отправку сообщений, технические требования к почтовым ящикам, формат электронных писем, а также прописан порядок уведомления об отправке письма и подтверждения его получения.

запись как иной способ доказывания

запись является весьма специфическим средством доказывания. И уж никак не письменным. Верховный суд РФ в Определении от 06.12.2016 по делу № 35-КГ16-18 напомнил, что аудиозаписи являются самостоятельным средством доказывания.

В российских условиях, когда ряд договоренностей достигаются путем джентельменских соглашений и не фиксируются на бумаге, аудиозапись порой остается единственным способом доказать, что права одной из сторон нарушены.

При этом осуществление диктофонной записи без ведома оппонента вовсе не делает подобное доказательство недопустимым (на это указал Девятый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 02.10.2006 по делу № 09АП-10902/2006-ГК).

Однако аудиозапись осуществляет конкретный человек с помощью определенного, не всегда профессионального, устройства.

Наличие или отсутствие соответствующих навыков у записывающего, порой низкое качество звукозаписывающего оборудования, с помощью которого производилась конкретная запись, неизбежно сказываются на качестве, а значит, и достоверности предоставляемой суду информации.

Качество записи, помимо этого, сильно зависит от акустики или других особенностей места, где происходил фиксируемый разговор.

Необходимо также учитывать, что в процессе аудиозаписи не исключено случайное или умышленное искажение отображаемых событий вплоть до их полной фальсификации. Все вышеперечисленное учитывают и судьи, а потому главная задача юриста в процессе — убедить суд принять аудиозапись в качестве доказательства.

Чтобы избежать отказа в приобщении диктофонной записи (аудиозаписи) к материалам дела, Н. Павленко предлагает следовать следующим правилам.

Ходатайство о приобщении записи следует подавать в письменном виде.

В ходатайстве следует указать обстоятельства совершения данной записи, когда, кем и в каких условиях она осуществлялась.

Необходимо указать также, что аудиозапись производилась в целях самозащиты согласно ст. 12 Гражданского кодекса РФ.

В ходатайстве следует отметить, какие обстоятельства, существенные для дела, могут быть подтверждены данной записью.

К диктофонной записи нужно приложить ее текстовую расшифровку.

В ряде случаев следует одновременно ходатайствовать о назначении экспертизы записи на предмет отсутствия следов монтажа и для идентификации .

Запись может считаться допустимым доказательством по делу, если на ней слышен голос записывающего беседу. Она должна быть представлена на цифровом носителе (диске, флешке, на самом диктофоне), который также будет приобщен к материалам дела.

***

К сожалению, размеры газетного репортажа не позволяют нам подробно остановиться на таких способах доказательства, как подтверждение переговоров с использованием современных способов связи — СМС-сообщений, мессенджеров, телефонных разговоров, скайпа и т.д.

Отметим только, что каждый факт такого рода переговоров должен фиксироваться в служебной записке сотрудником, который непосредственно вел беседу. В служебке необходимо подробно описать обстоятельства разговора, предмет обсуждения и договоренности, к которым переговаривающиеся стороны в итоге пришли.

Вкупе с иными доказательствами (идентификационный номер (ID) устройства, его IP-адрес, распечатки сотового оператора) служебка вполне может быть приобщена к материалам дела и перевесить чашу весов в вашу пользу.

Судебная практика против возможности применения аудиозаписи

Позиция судаРеквизиты судебного акта
Факт отсутствия лица в определенном месте не может быть подтвержден диктофонной аудиозаписьюПостановление Второго арбитражного апелляционного суда от 07.09.2007 по делу № А17-1084/6-2007
Не доказан факт произведения диктофонной записи в целях самозащиты согласно ст. 12 ГК РФ

Источник: https://www.eg-online.ru/article/376822/

Практическое применение аудиозаписи судебного заседания

Порядок приобщения диска с аудиозаписью в суде?

Для абсолютного большинства юристов уже давно не секрет, что открытые судебные заседания как в арбитражных судах, так и в судах общей юрисдикции можно фиксировать с помощью средств звукозаписи. Это право предоставляет статьей 10 ГПК и статьей 11 АПК не только лицам, участвующим в деле, но и простым слушателям.

Данное право, к сожалению, не только редко реализуется участниками процесса, но и зачастую вызывает негативную реакцию судей.

В частности, несколько месяцев назад около зала заседаний Председателя Долгопрудненского городского суда крупным шрифтом было напечатано объявление «Запись хода судебного заседания с помощью средств аудиозаписи и иных технических средств производится с разрешения председательствующего».

Также Автор стал свидетелем того, как судья Арбитражного суда Московской области потребовал удалить аудиозапись «с телефона при нем» в связи с тем, что она была произведена не лицом, участвующим в деле, а слушателем и без разрешения суда. Данные действия суда, разумеется, явно противоречат закону.

Определенную ясность в данный вопрос внес Пленум ВАС РФ, который в Постановлении от 08 октября 2012 года № 61 «Об обеспечении гласности» указал, что:

1)     Присутствующие вправе производить аудиозапись без разрешения судьи

2)     Лицо, производящее аудиозапись, не обязано уведомлять об этом кого-либо

3)     Протоколирование с использованием средств аудиозаписи не препятствует лицам самостоятельно записывать процесс.

Таким образом, на любой стадии процесса, в любой инстанции любое лицо, находящееся на открытом процессе, вправе записывать происходящее с помощью диктофона/телефона или иных технических средств.

Возникает резонный вопрос: в каких случаях произведенная в судебном заседании аудиозапись может быть необходима для приобщения в качестве доказательства. На ум приходят две самых распространенных ситуации:

1) Для фиксации самого процесса, в частности допроса свидетелей, заявленных устно ходатайств и иных процессуальных действий. Если арбитражные суды в суде первой инстанции в обязательном порядке самостоятельно ведут аудиопротоколы, то все, происходящее в судах общей юрисдикции, до сих пор фиксируется в обычном бумажном протоколе.

Несомненно, любой юрист сталкивался с ситуацией, когда его 10-минутная речь на прениях была зафиксирована в протоколе фразой «Истец поддержал исковые требования по основаниям изложенным в заявлении».

Также бывают случаи, когда в протоколе фиксируются неполные и даже искаженные показания свидетелей, которые зачастую имеют решающее значение для дела.

2) запись – является практически единственным способом фиксации такого доказательства как «объяснения лиц».

Многие юристы также сталкивались с ситуацией, когда при параллельных процессах один и тот же представитель в одном суде говорит одно, а в другом говорит совершенно противоположное.

Не стоит забывать, что хоть представитель или сторона по делу и не несет уголовной ответственности за ложь, однако, объяснение сторон является самостоятельным видом доказательства, которое также оценивается наряду со всеми остальными доказательствами по делу.

Можно ли использовать любительскую запись процесса в качестве доказательства по тому же или иному судебному делу? Проанализировав законодательство и судебную практику, мы приходим к однозначному ответу: да, это возможно и законно.

Прежде всего стоит обратиться к вышеупомянутому Постановлению Пленума (пункт 4.3), который гласит: «Произведенная в ходе судебного заседания звукозапись… может быть использована в дальнейшем без получения согласия судьи». То есть лицо, сделавшее запись, может в дальнейшем использовать ее по своему усмотрению.

В Постановлении ФАС Северо-кавказского округа по делу № А32-12471/2010 суд указал, что ведение видеозаписи (в том числе скрытой камерой) в местах, очевидно и явно открытых для общего посещения и не исключенных в силу закона или правового обычая от использования видеозаписи, является элементом самозащиты прав.

Полученная таким образом видеозапись может быть использована в качестве доказательства. Разумеется, аудиозапись, полученная законным способом, даже сделанная скрытым способом (а как уже было указано выше ВАС РФ прямо разрешает делать аудиозапись скрытым способом), может быть использована в качестве доказательства.

В завершение осталось сделать еще одно существенное замечание. Учитывая принцип непосредственности исследования доказательств, суд должен заслушать аудиозапись непосредственно в процессе.

Часто это вызывает сложности и проблемы, также бывают случаи, когда суд отказывает в приеме аудиозаписи в качестве доказательства в связи с тем, что «у суда отсутствует техническая возможность для исследования доказательства непосредственно в судебном заседании».

Чтобы избежать такой ситуации, предпочтительней «превращать» аудиозапись в письменное доказательство, то есть производить расшифровку аудиозаписи, распечатывать весь текст и заверять его подписью лица, делающего расшифровку, с указанием даты, когда данная расшифровка была сделана.

При предъявлении подобного письменного доказательства не исключены также возражения другой стороны, основанные на том, что «не понятно где и когда сделана аудиозапись, а также никто не гарантирует правильность ее расшифровки и достоверность сведений, содержащихся в распечатке». Данные доводы редко бывают состоятельными, учитывая, что каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается.

Одна сторона представила письменное доказательство – расшифровку аудиозаписи. Это документ, на нем есть дата и подпись, более того, лицо, заверившее его, несет ответственность за его подлинность. Также, лицо, предоставляющее расшифровку, готово приобщить к материалам дела носитель с аудиозаписью.

Если у другой стороны есть сомнения в достоверности расшифровки или есть подозрения, что представитель намеренно внес искажения при расшифровке, то оно, во-первых, вправе заявить о фальсификации доказательства, во-вторых, заявить ходатайство о проведении экспертизы данной аудиозаписи. В частности, ФАС Восточно-Сибирского округа в Постановлении от 17 марта 2013 года по делу № А10-92/2011 благосклонно отнеся к проведению экспертизы относительно достоверности аудиозаписи и отсутствия в ней искажений.

И в заключение, хотелось бы посоветовать всем юристам все процессы всегда фиксировать с помощью средств аудиозаписи, учитывая, что технические возможности позволяют с большинства телефонов вести аудиозапись в достаточном качестве, чтобы дословно разобрать речь всех участвующих в заседании лиц.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/OneBlog/8126

Окно права
Добавить комментарий