Передадут ли землю в аренду на новый срок, если я не закончил строительство дома?

Партнеры хакера Максима Якубца — семья мафиози Леонида Садова

Передадут ли землю в аренду на новый срок, если я не закончил строительство дома?

Хакер Максим Якубец. Фото i.gov

Российские хакеры из группировки Evil Corp могут быть связаны не только с ФСБ, но и с криминальным миром. Возможное свидетельство этого, найденное Радио Свобода среди открытых данных, перекликается с информацией нашего источника, связанного с расследованием дела хакеров в США, – он говорит, что Максим Якубец, за поимку которого ФБР обещает 5 миллионов долларов, сотрудничал с вором в законе.

В начале декабря Радио Свобода рассказало о связях российского хакера Максима Якубца, разыскиваемого ФБР по обвинению в хищении более 100 миллионов долларов со счетов компаний и частных лиц, с ветераном спецназа ФСБ «Вымпел» Эдуардом Бендерским.

Мы выяснили, что в июне 2017 года Якубец женился на дочери Бендерского Алёне.

Во время этого расследования мы обнаружили еще одну интересную деталь, которая может свидетельствовать о связи Якубца и Бендерского с криминальным миром: совладелец двух фирм Алёны Бендерской – Отари Леонидович Садов, который, возможно, является сыном «авторитетного бизнесмена» Лёни Ассирийского, правой руки и племянника Япончика, легендарного вора в законе Вячеслава Иванькова, убитого в 2009 году. Интересно, что и самого Лёню Ассирийского летом этого года СМИ связывали со спецназом ФСБ «Вымпел» – по данным РБК, именно он привлек сотрудников «Вымпела» и «Альфы» к налету на подпольный банк, занимавшийся нелегальным обналичиванием денег.

След «Лени Ассирийского»

Обнаружить связь Максима Якубца, за поимку которого американские и британские спецслужбы обещают награду в 5 миллионов долларов, с ветераном спецназа ФСБ «Вымпел» Эдуардом Бендерским Радио Свобода удалось благодаря фотографиям его невесты Алёны.

Она оказалась не только учредителем нескольких фирм, связанных с охранным бизнесом своего отца, но и совладелицей двух магазинов спортивной одежды итальянской марки Plein Sport.

Одежду этой фирмы очень любили носить Якубец и его друзья из хакерской группировки Evil Corp, а одна из дорогих спортивных машин Evil Corp, Nissan GT-R, была даже обклеена пленкой с изображением черепов и кастетов – это фирменный узор бренда Plein Sport.

Nissan GT-R (справа) в брендовой оклейке Plein Sport, фото с сайта Национального агентства по борьбе с преступностью Великобритании

Магазинами Plein Sport в торговых центрах «Метрополис» и «Времена года» в Москве управляют две компании, это соответственно ООО «Имидж Лайн Спорт» и ООО «Имидж Лайн Времена Года».

В первой из них Алена Бендерская является учредителем с долей в 30%, во второй – с долей в 32%.

В то же время владельцем доли в 70% в ООО «Имидж Лайн Спорт» и доли в 36% в ООО «Имидж Лайн Времена Года» является человек по имени Отари Леонидович Садов.

Его фамилия и отчество сразу привлекли внимание Радио Свобода: человек с такой же фамилией и с именем, которое соответствует отчеству Отари Садова, Леонид Шмувелевич Садов (другие варианты написания отчества – Шмульевич, Шмулиевич) упоминался в СМИ как «авторитетный бизнесмен» по прозвищу Лёня Ассирийский, правая рука и якобы племянник самого влиятельного на тот момент российского вора в законе Вячеслава Иванькова (Япончика). Именно во время встречи с Лёней Ассирийским Япончик был смертельно ранен в Москве 28 июля 2009 года в ресторане «Тайский слон» на Хорошевском шоссе. Основной версией убийства была война Япончика с другим вором в законе, Дедом Хасаном (Асланом Усояном), который пережил Иванькова всего на 3,5 года и был убит во дворе ресторана «Старый фаэтон» в центре российской столицы 16 января 2013-го. Еще одна кличка Леонида Садова, согласно удаленной ныне публикации на сайте «Агентства федеральных расследований» – Адвокат. При этом в реестре российских адвокатов на сайте Министерства юстиции России действительно есть адвокат с реестровым номером 77/6280 по имени Садов Леонид Шмувелевич.

Похороны Вячеслава Иванькова, 13 октября 2009 года

В интернете нет ни одной фотографии Лёни Ассирийского, но есть видео, на котором Леонид Садов практически случайно «засветился» осенью 2016 года. Тогда телеканал «Дождь» снял сюжет о конфликте в подмосковном дачном поселке Баранцево.

Живущий там оппозиционный активист Павел Шелков был недоволен тем, что по инициативе группы жильцов поселок обнесли забором, заставив его и других участников садового товарищества платить по 5 тысяч в месяц за охрану территории. Одним из сторонников возведения забора оказался Леонид Садов.

«За пределами садового товарищества Леонид известен как Лёня Ассирийский, авторитетный бизнесмен и родственник Вячеслава Иванькова по прозвищу Япончик. В последнее время он был обеспокоен тревожной криминогенной обстановкой, сложившейся в их поселке, а потому установку заборов горячо поддержал», – говорится в сюжете «Дождя».

Как рассказал Радио Свобода автор сюжета Сергей Ерженков, о том, что Леонид Садов – это Лёня Ассирийский, ему рассказали жители Баранцева.

Леонид Садов, кадр из сюжета телеканала «Дождь»

Последнее упоминание о Лене Ассирийском в прессе относится к августу 2019 года и может свидетельствовать о его тесных связях со спецслужбами.

По данным агентства «Росбалт», именно Садов-старший мог привлечь сотрудников ФСБ к произошедшему в Москве 10 июня налету на банк «Металлург», в результате которого те похитили около 140 миллионов рублей (сам банк отрицает, что стал жертвой налета, по версии «Росбалта», деньги были похищены из расположенной в том же здании подпольной организации, незаконно занимавшейся обналичиванием денег, как выяснил РБК). В июле суд отправил под стражу семерых обвиняемых по этому делу. В их числе оказались действующие бойцы спецназа ФСБ, в том числе того самого «Вымпела», в котором служил Эдуард Бендерский.

Йог со «спокойным характером»

О высокой вероятности того, что сыном Леонида Садова из поселка Баранцево является Отари Леонидович Садов, который вместе с женой лидера хакерской группировки Evil Corp Алёной Бендерской владеет магазинами Plein Sport, говорят несколько фактов.

Помимо магазинов Plein Sport с Отари Садовым связаны и другие фирмы, причем в одной из них, ЗАО «Центр», где он является директором, учредителем является Леонид Шмувелевич Садов.

Эта компания владеет зданием в центре Москвы, на Садовнической улице (дом 54/47), и сдает в аренду находящиеся в нем помещения.

Помимо этого Отари Леонидович Садов вместе с Леонидом Садовым были в числе учредителей ныне ликвидированного в 2008 году ЗАО «Группа компаний «ГЕЛИОС».

Одна из компаний, учредителем которой являлся Отари Садов, ООО «Водас» (закрыта весной 2019 года), просуществовала 10 лет и занималась арендой и продажей жилой и коммерческой недвижимости, деля юридический адрес на улице Остоженке с известным агентством элитной недвижимости «Пенни Лэйн», а фактически размещаясь на Профсоюзной улице, по тому же адресу, где теперь зарегистрировано ООО «Имидж Лайн Спорт», которым Садов-младший владеет вместе с Алёной Бендерской.

Возможно, именно этот опыт в сфере недвижимости и позволил Отари Садову войти в число учредителей еще одной компании, агентства недвижимости CP Capital, которое специализируется на аренде торговых площадей на центральных московских улицах, но предлагает также аренду и продажу коммерческой и элитной жилой недвижимости в России и на французском Лазурном берегу. У CP Capital были и девелоперские планы: еще в 2016 году, как следует из официального сайта компании, должен был быть запущен «эксклюзивный проект жилого дома в центре Москвы», однако о судьбе этого проекта Радио Свобода узнать не удалось.

Садов стал соучредителем CP Capital в 2013 году, а создана компания была в 2011 году Владимиром Байгильдиным, пришедшим в недвижимость из игорного бизнеса после введения запрета на казино и игровые автоматы.

Байгильдин называл в интервью Отари Садова своим более молодым, но более спокойного склада характера партнером по бизнесу. «Он меня тормозит, когда меня заносит в плане трат и идей», – признавался Байгильдин.

Из открытых источников можно узнать и об увлечениях Отари Садова: в их числе – джиу-джитсу и йога. Партнеры рассказывали о своей компании в большом видеоинтервью изданию World Business Chanel.

На видео и на фотографиях Садова в открытых источниках хорошо видно его внешнее сходство с Леонидом Садовым из поселка Баранцево, тем не менее, Радио Свобода не может утверждать этого со 100%-ной уверенностью.

Слева – Отари Садов, справа – Леонид Садов

С самим Леонидом Шмувелевичем Садовым связаны около 10 юридических лиц, в основном уже не действующих.

Это и горнодобывающий бизнес в Амурской области, и ресторанный бизнес, в том числе ООО «Остоженка», которым он владеет со своими братьями Арсеном и Георгием (Георгий Садов – президент российской регбийной Премьер-лиги), а также два ресторана: уже закрывшийся ресторан «На скорую руку» на Чистых прудах и ​«Ветерок» в уютном особняке в парке Кузьминки. Интересно, что именно в кафе в этом парке, если верить публикации РБК, планировался тот самый налет на банк, в причастности к которому подозревают Лёню Ассирийского.

Несколько компаний Садова-старшего, как ликвидированных, так и действующих, имеют отношение к недвижимости: это ЗАО «Центр», которым, как было сказано выше, он владеет вместе с сыном, а также ООО «Интурцентр Плюс».

Источник, знакомый с американским расследованием: «Якубец привлек к своей деятельности вора в законе»

Обвинительные заключения по делу о хищениях с помощью вируса Dridex против Максима Якубца и другого российского хакера, Евгения Богачева, долгие годы были засекречены и доступны только узкому кругу лиц, связанных с расследованием.

Их рассекречивание и публикация произошли 14 ноября и 5 декабря соответственно, когда Минфин США ввел санкции против Якубца и еще 11 граждан России.

Любопытно, что расследование по делу другого известного российского кибермошенника, Евгения Богачева, за поимку которого ФБР обещает награду в 3 миллиона долларов и который, как становится ясно из рассекреченных документов, в 2009–2010 годах работал вместе с Якубцом, велось в 2014 году сразу в двух американских штатах: Пенсильвании и Небраске (в этих штатах были официально зарегистрированы большинство компаний, ставших жертвами хакеров). В обвинительном заключении окружного суда Западного округа Пенсильвании против Богачева имя Якубца или его сетевой псевдоним Aqua не упоминаются вовсе, в то время как в заключении суда в Небраске Aqua уже есть, хотя о настоящем имени хакера американским властям в то время, судя по всему, известно не было (сам Богачев, согласно этим документам, использовал ник «lucky12345»).

Тот факт, что с 2017 года Якубец начал работать в том числе и на ФСБ (как теперь выяснилось, в год женитьбы на Алене Бендерской), впервые был упомянут в официальных документах лишь после предъявления обвинений и внесения Якубца в санкционный список в 2019 году.

Уже после того, как мы обратили внимание на имя Отари Садова в числе бизнес-партнеров Алёны Бенденской, источник Радио Свобода, знакомый с расследованием в США дела Евгения Богачева, рассказал нам, что после взятия Якубца «под крыло» российскими спецслужбами его Evil Corp трансформировалась из обычной группы кибермошенников в «настоящую преступную организацию», отмывающую деньги, в числе прочего, и через инвестиции в недвижимость. По данным этого источника, не раскрывающего своего имени, поскольку он не уполномочен публично рассказывать о деталях расследования, Якубец привлек к работе Evil Corp некоего вора в законе. Радио Свобода не удалось найти подтверждений «коронации» Лени Ассирийского, что могло бы стать подтверждением этих слов, тем не менее, мы продолжаем расследование возможных связей членов Evil Corp с российскими силовиками, чиновниками и представителями криминального мира.

Сергей Добрынин

Источник: https://compromat.ws/partnery-hakera-maksima-yakubca-semya-mafiozi-leonida-sadova/

Курганские чиновники расписались в бесконтрольности оборота медотходов. Активисты предупредили о рисках для людей

Передадут ли землю в аренду на новый срок, если я не закончил строительство дома?
Руководство Департамента здравоохранения, Роспотребнадзора и прокуратуры Курганской области ответили на обращения общественного деятеля Дмитрия Доброштана.

Активиста интересовало, каким образом профильные структуры обеспечивают контроль сбора, хранения, обеззараживания, обезвреживания, транспортировки и утилизации медицинских отходов.

Полученные ответы заставили представителей общественности усомниться в способности управленцев контролировать этот рынок.

vyvoz.org

Напомним, по данным Депздрава Курганской области за 2018 год, в Зауралье образовано 7 239,95 тонны медотходов. 6 971 тонну из них составили отходы класса А (эпидемиологически безопасные, но требующие отдельного обезвреживания в отличие от коммунальных).

Еще 254 тонны были отнесены к классу Б (эпидемиологически опасные отходы).

Таким образом квалифицируются, например, органические отходы из операционных, патологоанатомические материалы, инфицированные и потенциально инфицированные отходы и остатки пищи из инфекционных отделений.

Чрезвычайно опасные в эпидемиологическом отношении отходы класса В – отходы лабораторий и производств, работающих с микроорганизмами 1-2-й групп патогенности, и материалы, контактировавшие с больными инфекционными болезнями, способные вызвать ЧС эпидемиологического характера – исчисляются 7,5 тонны. К классу Г (непригодным к употреблению лекарствам и ртутьсодержащим приборам) отнесли 6,5 тонны. Кроме того, а отдельную группу вошло 0,95 тонны отходов, в которых содержание радионуклидов превышает допустимый нормами радиационной безопасности уровень.

Как выяснили экологи после получения данных от наиболее крупного профильного предприятия региона – ООО «ЦУМО», – на его объекте утилизации прошло обеззараживание и обезвреживание 40% медотходов классов Б, В и Г. Кроме того, организация в 2018 году приняла и передала на захоронение 354,3 тонны (или 5% от общего объема) медицинских отходов класса А.

Примечательно, что медотходы не могут размещаться на полигонах ТКО, так как не регулируются законом об отходах производства и потребления, не обозначаются в лицензиях специализированных предприятий и не внесены в федеральный классификационный каталог (ФККО).

Активисты, в частности, общественная организация «Гражданский контроль государственных закупок» и «Российское экологическое общество», направили запросы в контролирующие органы и ведомства с целью определить, кто, на каком оборудовании и как утилизирует оставшиеся 60% опасных медотходов, и где они в дальнейшем размещаются.

Ранее работа ООО «ЦУМО» регулярно вызывала сомнения в реально проводимых операциях с медицинским мусором как у экосообщества, так и у представителей надзорных органов.

Предприятие неоднократно уличали в нарушениях норм санитарно-эпидемиологической безопасности, а в октябре текущего года выявление нелегального крематория для сжигания мусора на улице Омской в Кургане и вовсе обернулось возбуждением уголовного дела. В организации незаконной практики также заподозрили эту фирму.

К «Центру утилизации медицинских отходов» предъявляла претензии и ФНС, инициировавшая банкротное дело в Арбитражном суде Курганской области из-за нескольких сотен тысяч рублей долга по обязательным платежам. Однако около двух недель назад оно было прекращено, так как фирма сумела погасить часть задолженности.

Примечательно, что фискалы в ходе процесса обращали внимание, что компания практически не вела деятельность. Однако эти доводы суд отверг. Тем не менее, на текущий момент на фирме, согласно сведениям из исполнительных производств, «висит» долг в размере 543,3 тыс. рублей, причем 333 тыс. из них – по налогам и сборам.

Кроме того, компания закончила прошлый год с чистыми убытками в 616 тыс. рублей.

«Если наиболее крупное предприятие неоднократно ловили на нарушениях при утилизации медотходов и сейчас подозревают в организации нелегального сжигания, то что уж говорить о более мелких? Их, видимо, не контролирует вообще никто, и вопрос, где и как они обеззараживают порядка 60% от всей массы высокоопасных отходов, остается крайне актуальным», – говорят курганские активисты, регулярно принимавшие участие в целевых рейдах.

Между тем ответы чиновников, по мнению экологов, подтверждают такие выводы. Практически никто из адресатов не сообщил ни точных сведений, ни названий предприятий, работающих на этом рынке.

Так, в частности, руководитель Управления Роспотребнадзора по Курганской области Григорий Хохлов в своем письме привел массу ссылок на нормы СанПиН и федерального законодательства, а также упомянул, что «для транспортирования медицинских отходов приобретены специализированные автомобили с оборотным фондом контейнеров».

Никаких конкретных данных о количестве образуемых и обезвреживаемых медотходов и организациях, которые занимаются этой деятельностью, чиновник сообщить не смог.

Практически столь же уклончивый ответ поступил из прокуратуры Курганской области. В ведомстве не стали называть компании, уличенные в нарушениях в ходе проверок, а также в чем конкретно состояли претензии надзорного ведомства.

«В октябре текущего года прокуратурой области установлено, что не всеми организациями соблюдался порядок сбора, временного хранения и транспортирования медицинских отходов.

В целях устранения нарушений закона руководителям учреждений здравоохранения внесены представления, в отношении двух специализированных предприятий возбуждены административные производства по ч. 1 ст. 6.35 КоАП РФ, назначено наказание в виде штрафа в размере 125 тыс.

рублей», – сообщили в прокуратуре, добавив, что сведения, запрашиваемые активистами, находятся в ведении Роспотребнадзора и Депздрава.

Однако и ответ главы Департамента здравоохранения Ларисы Кокориной не позволяет получить цельную картину рынка медицинских отходов.

Более того, изложенные сведения, по мнению экологов, позволяют предположить, что имеющиеся мощности не могут обеспечить обеззараживание и утилизацию отходов, а стало быть, «никто не может дать точных гарантий, что медицинский мусор классов Б, В и Г не лежит в каком-нибудь ангаре, лесу или подвале жилого дома».

utilit.ru

Лариса Кокорина извещает адресатов, что система обращения с медотходами включает в себя несколько этапов, а их транспортирование осуществляют в соответствии с договорами неназванные специализированные организации.

«Оснащены установками по обеззараживанию медицинских отходов класса Б (эпидемиологически опасные отходы) и класса В (чрезвычайно эпидемиологически опасные отходы) 15 медицинских организаций Курганской области.

Количество установок – 20 (всего медорганизаций, по информации на сайте Депздрава, более 60. – Прим. ред.).

Из них: 14 установок «Балтнер-50», принцип обеззараживания – автоклавирование; 6 установок «Ньюстер-10», принцип обеззараживания – термическая дезинфекция», – сообщила директор департамента.

Кроме того, руководитель отметила, что вопросы, связанные с утилизацией, обезвреживанием и захоронением медотходов, не входят в компетенцию ведомства.

«Департамент ранее сам дал сведения, сколько медотходов и какого класса образуется в Курганской области, в том числе класса А, после обеззараживания. Это итоговые данные. И по сведениям того же Депздрава, это производится на 20 установках. Часть из них затем вывозил «ЦУМО». Я задавал вопрос чиновникам, если 40% класса А и часть других вывозила эта фирма, то кто вывозил остальные и куда? И кто это делает сейчас после возбуждения уголовного дела? Но никто мне не дал ни одного внятного ответа», – констатировал руководитель регионального отделения РЭО Сергей Завьялов.

Таким образом, кто реально контролирует операционную деятельность с медицинскими отходами, значительная часть которых способна стать источником опасных высококонтагиозных заболеваний, фактически остается неизвестным. «Новые находки центнеров и тонн такого мусора, конечно, ждать себя не заставят», – прогнозируют активисты.

«Правда УрФО» продолжит следить за развитием событий.

Фото превью: rubtsovskmv.ru

Источник: http://pravdaurfo.ru/articles/183750-kurganskie-chinovniki-raspisalis-v-beskontrolnosti

Горькая история о потере земли, в которой на одной чаше весов безденежье, а на другой — закон – Недвижимость Onliner

Передадут ли землю в аренду на новый срок, если я не закончил строительство дома?

История Валерия Ивановича Камейко заставила переполошиться всю деревню Камейки. Неслыханное дело: пенсионер — уроженец этих мест лишился земли, которая была у него в частной собственности на протяжении многих лет. И все из-за того, что не успел возвести дом в отведенные сроки.

Семья и знакомые пожилого мужчины уверены, что с ним поступили несправедливо: мол, кое-как и кое-что он все-таки построил. В сельисполкоме же считают, что времени на все про все у собственника было предостаточно, а закон един для всех.

В одной из самых исторически болезненных для белорусов драм — потери земли — разбирался Onliner.by.

Несмотря на то, что он уже давно перебрался в город, Валерий Иванович не отделяет себя от деревни Камейки. Да и как тут забыть про родные места, если даже фамилия почти такая же, как и название села.

Правда, казавшийся непрерывным круговорот город — деревня — город однажды все-таки прервался: совершенно неожиданно для троих братьев и сестер умирающая мать завещала дом и большой участок (около сорока соток) четвертой дочери.

Та от наследства не отказывалась, поделиться не предложила и стала полновластной хозяйкой. Остальные родственники обиделись, и визиты по выходным и на лето прекратились.

Выход из казавшейся неразрешимой ситуации, когда и на малую родину тянет, и ехать некуда, нашелся: рядом с бывшим домом матери располагался пустующий надел земли. Заявление на получение 15 соток и написал Валерий Камейко.

— Участок мне сначала выделили в качестве дачного, а в 2010 году он был оформлен уже в собственность, правда, с оговоркой «для строительства и обслуживания одноквартирного жилого дома». Ни о каких аукционах тогда и речи не велось, дали землю в сельисполкоме — и все, — вспоминает, как начался «феодальный» этап жизни, Валерий Иванович.

Однако к возведению дома, как того требует закон, мужчина в течение первого года не приступил. Помешало отсутствие денег и шаткое здоровье: астматик, инвалид второй группы не смог с ходу «впрячься» в стройку. Бдительный сельисполком это заметил и подал документы в суд. Прозвучал первый звоночек.

— Участок у нас уже пытались забрать — в 2011-м, — не скрывает дочь Валерия Ивановича Екатерина. — Мы знали, что должны строиться, но просто-напросто не было возможности. Поэтому, когда сельисполком подал в суд, пришлось срочно что-то решать. Одолжили средства и начали работы: нашли строителей, залили фундамент, завезли на участок блоки. В итоге сельисполком свой иск отозвал.

Так закончился первый этап строительства дома. А дальше вмешался человеческий фактор.

— Потом я очень сильно болел, лежал в больнице, мне сделали операцию.

Была только одна цель — выжить, поэтому участок и строительство пришлось отодвинуть на второй, если не третий план, — продолжает разговор пенсионер.

— За то время, пока мы не появлялись в деревне, бо́льшую часть блоков разворовали. Когда я приехал в следующий раз, чтобы посадить деревья и поставить забор, ахнул: от стройматериалов почти ничего не осталось.

Стал просто приглядывать за участком: обкашивал пару раз в год и собирал деньги, чтобы продолжить строительство. Потом возникла идея перевезти старый дом из деревни в Копыльском районе и наконец развязаться с обязательствами.

Купил тот сруб, но потом, когда посчитал, во сколько обойдется разобрать его, перевезти за 140 километров и собрать на новом месте, стало понятно, что выгоднее строить с нуля.

Тот дом так и стоит на своем месте, его тоже растаскивают по частям.

— Самое любопытное, что больше никаких претензий нам никто не предъявлял, — дополняет Екатерина.

— Наоборот, когда папа появлялся в исполкоме и делился своими планами, говорил, что хочет перевезти дом, его успокаивали: не торопитесь, не спешите, мы согласны на такой вариант.

Где-то в 2013 году папа сделал документы на строительство, в которых было указано, где и что будет возведено, конечно же, с привязкой к старому фундаменту. Дом получался небольшой, 6×6 метров, но мы решили брать не в ширину, а в высоту — сделать два или три этажа.

С тех пор и вплоть до 2016 года ни устных, ни письменных претензий мы не получали. Думали, что местное руководство вошло в наше положение: время непростое, папа давно не работает по состоянию здоровья, у меня маленький ребенок, строиться финансово очень тяжело.

А потом грянул гром. В апреле 2016 года из сельисполкома пришло письмо: начинайте строительство, иначе все может плохо закончиться.

— Папа сразу же поехал в сельсовет, чтобы рассказать, что он действительно собирается строиться, и показать все документы. Вроде бы все уладилось, нас поняли. Начали срочно искать строителей. Само собой, в разгар сезона это не так просто: кто-то уже на объектах, кто-то обещал другим заказчикам. Еле нашли нормальную бригаду.

Уже реально собираемся начинать работы, как в мае приходит повестка уже в суд. Опять едем в сельсовет, но разминаемся с председателем. Из телефонного разговора с ней поняли, что шансы на то, что участок останется у нас, примерно 50 на 50: специалисты будут смотреть, как продвигается работа, — передает суть разговора Екатерина.

Камейко срочно берутся за молчавшую почти шесть лет стройку: опустошают свою копилку и одалживают деньги, выписывают бригаду, заказывают стройматериалы согласно списку, который составили строители. Еще до начала работ выясняется, что старый фундамент, в который когда-то вложили около $4000, для желаемого дома не годится — его надо укреплять и «наращивать».

— В первую очередь строители взялись за фундамент, в итоге он вышел 110 сантиметров глубиной и 110 сантиметров высотой, — вспоминает Екатерина. — Но работа все время сопровождалась проблемами: сначала у строителей были какие-то личные трудности, а потом начались бури. Посмотрите на прогноз погоды прошлого года — сплошные дожди и бури.

Строиться в такую погоду невозможно. Но это же не наша вина, повлиять на это мы никак не могли! А класть на незастывший фундамент блоки только для видимости — глупость: мы же хотим получить в результате хороший дом, а не абы что. В итоге возвести дом за лето нам не удалось, даже несмотря на то, что сменили несколько бригад строителей.

— Когда настало время суда, папа поехал в Червень один: мы были уверены, что все разрешится благополучно, так как очевидно, что работы начаты и продвигаются. О том, чтобы нанимать адвоката, даже не думали, — понимает свою ошибку Екатерина.

Заслушав стороны, которые озвучили ровно противоположные мнения, суд принимает решение выехать на место и своими глазами увидеть, что же происходит в Камейках.

По словам Екатерины, ровно в день суда строители должны были начать возводить стены, но на участке они так и не появились, сославшись на личные трудности.

Несмотря на «выросший» фундамент и хранящиеся неподалеку блоки, суд приходит к выводу, что к строительству семья Камейко не приступила и участок надо изъять.

— Мы были в шоке от такого решения, — в один голос говорят Валерий Иванович и Екатерина. — 10 августа поехали в Червенский исполком искать правду. Объяснили свою ситуацию, но там заверили, правда, устно: стройтесь, если сделаете, то в суде будет все хорошо.

Более того, прозвучала фраза: мол, если вы все-таки проиграете дело, то выплатим компенсацию за стройматериалы.

Мы, окрыленные, нанимаем других строителей, но буквально через день рабочие звонят нам и говорят, что к ним приехали из местного исполкома и говорят, будто предпринимать что-либо бессмысленно, так как все придется разрушать: участок будет изъят по суду и в дальнейшем, возможно, продан на аукционе.

1 сентября было еще одно заседание суда. Адвокат, которого наняли, давала 80%, что дело мы выиграем, так как есть документы на то, что еще в начале лета фундамент переделывался и были закуплены стройматериалы.

О каком неначатом строительстве может идти речь?! Но по мере рассмотрения дела это все как-то отошло на второй план. А председатель выдвинула новую претензию: дом начали возводить не на том месте, где было разрешено. Но, простите, это же отмеряли строители, а не мы.

Как мы будем разбираться — там, не там? То есть этому фундаменту столько лет, а все молчали…

Были упреки и в том, что участок не огорожен. Но сзади участки в деревне не огорожены ни у кого, по бокам забор есть, а спереди разобрали, чтобы машины могли проехать.

— Как дом может быть построен не на том месте?! — не понимает новых порядков Валерий Иванович. — В деревне люди всегда строили там, где хотели и могли. А тут непонятные претензии.

— Я на суде показала фотографии: стены уже стоят, дело движется, — продолжает Екатерина. — Судья сама несколько раз предлагала истцу отказаться от претензий, но сельисполком ни в какую. Мы снова проиграли. А в декабре пришло письмо: снести дом до 15 января, — сокрушается молодая мама.

Сейчас Камейко подали надзорную жалобу в областной суд и, разуверившись в том, что земля может остаться за ними, мысленно считают свои материальные потери. Спешная летняя стройка проела изрядную дыру в бюджете — около $5000, к этой сумме добавляются еще $4000, уплаченные шесть лет назад.

— Как так — возьми и снеси? Что за несправедливость? Это наши родные места, здесь я провела все детство, Камейки нам дороги! Мы никогда не хотели продать этот участок. Тут полно родственников, это родина, причем я говорю это без всякого пафоса. Мы готовы сделать все, чтобы нам вернули участок, — переживает Екатерина.

— Был бы я здоровый, махнул бы рукой — да и все, — говорит Валерий Иванович. — Но я инвалид, мне тяжело, да и внуков поднимать надо. Хотелось спокойно, потихоньку построить дом и на старости лет в нем жить. А получается вот так.

Хоть бы кто подсказал, что можно написать в сельисполком официальную бумагу и попросить отсрочку. Но нет же, все до последнего молчали, а потом сразу иск в суд. Да в конце концов, у нас на момент подачи иска стоял фундамент, а они говорят, что строительство даже не начато.

К тому же мы не одни такие в деревне, у кого-то долгострой, но вопросы почему-то только к нам.

Источник: https://realt.onliner.by/2017/02/10/zakon-4

Окно права
Добавить комментарий