Могу ли я доказать, что я не изнасилована?

Сельчанка три года не может доказать суду, что ее изнасиловал начальник

Могу ли я доказать, что я не изнасилована?

Женщина обошла уже все инстанции, два суда, несколько экспертиз, однако до сих пор не может добиться справедливого решения.

В поселке Каменка Акмолинской области девушка, изнасилованная в 2015 году, до сих пор пытается отстоять свои права через суд. Буквально на днях Верховный суд РК отклонил очередное заявление на апелляцию, сославшись на окончание срока давности. Наталья Ермолаева рассказала журналистам Zakon.kz, через что ей пришлось пройти за эти три года.

Наталья призналась, что ее изнасиловал в 2015 году руководитель одного из ТОО поселка, которое занимается сельским хозяйством. Сначала мужчина предложил девушке работу, помочь с ребенком и комнату в общежитии.

“Я устроилась к нему на работу. Начальник предложил помощь, обещал, что решит проблему устройства ребенка в садик. Спустя время он выдал мне комнату в общежитии. Я проработала неделю и попросила аванс в счет будущей зарплаты. Он сказал, что вечером завезёт сам.

Я сказала, что ничего страшного и могу забрать на следующий день. Но мне ответили, чтобы я не переживала и он все сделает сам. Вечером того же дня он позвонил, сказал, что приедет. Я ничего плохого о нем не думала, нормальный мужчина, в возрасте, приличный. Он приехал ночью.

Он зашел ко мне в комнату и надругался”, – вспоминает пострадавшая.

Из-за шока женщина долго не могла прийти в себя, наконец, под утро позвонила подруге, которая попросила родственника помочь разрешить ситуацию. Вместе они направились в местное РОВД. Девушка отмечает, что просила сотрудников полиции не устраивать ей встречу с насильником, однако очная ставка все равно была проведена.

“После случившегося я до утра не знала, что мне делать. Утром моя подруга попросила своего родственника помочь мне. Мы вместе отправились в полицию. Я просила сотрудника полиции, чтобы мы не пересекались с насильником. Однако следователь устроил нам очную ставку. Насильник тогда предложил мне 200 тысяч тенге, чтобы я забрала заявление.

Я отказалась, сказала, что он все равно понесет наказание. Первая же экспертиза доказала его причастность к изнасилованию. Однако сторона защиты настояла на повторной молекулярно-генетической экспертизе. Они договорились с врачом и результат экспертизы был отрицательным.

Мы с адвокатом тогда сделали еще одну экспертизу, которая опровергла данные защиты”, – добавила она.

Как выяснилось в суде, у обвиняемого уже была уголовная судимость. Ранее он привлекался за самоуправство – за то, что выстрелил в человека. Молодой парень на лошади случайно заехал к нему на участок. Однако, как позже рассказал адвокат Натальи Владимир Филипенко, это обстоятельство никак не будет учтено при вынесении приговора.

“У него уже была судимость год условно. У него есть деньги, он все решает через них. В суде они настаивали, что в моем рассказе не соответствует время. Но речь шла о секундах, что я ошиблась в секундах.

Но как вплоть до секунд я могу запомнить, что было той ночью? Я же не держала рядом с собой таймер, я была в шоковом состоянии.

Плюс они привели в качестве доказательств показания детектора лжи, который не входит в доказательную базу и не должен приниматься в суде в качестве доказательств”, – сказала она.

После первого приговора Наталья решила подать апелляционную жалобу. По ее словам, суд практически не рассматривал материалы дела, вынеся приговор в течение нескольких минут. После этого она обратилась в Верховный суд, однако оттуда пришел отказ из-за того, что вышел срок обращения.

“С тех пор я три года не могу добиться наказания для насильника. Мы доказали факт проникновения еще одной молекулярно-генетической экспертизой. Обратились к самым известным медика страны. Они установили, что ДНК и кровь принадлежат насильнику. Самое интересное, что апелляция длилась 5 минут. Мы предоставили все эти доказательства суду.

Нас выслушали с адвокатом, а потом всего за две минуты вынесли приговор. Это как? Все бумаги уже были готовы. Мы обратились в Верховный суд. Там нам пришел отказ, чтобы оставить обращение без рассмотрения из-за того, что срок вышел 2 августа. Но срок должен выйти 11 октября. Мы отправили в конце сентября. 3 октября нам пришел отказ.

Адвокат составил жалобу на имя председателя Верховного суда”, – резюмировала она.

Адвокат изнасилованной женщины рассказал, что для сбора достаточно обширной доказательной базы Наталье пришлось пройти сразу через несколько дополнительных экспертиз, результаты которых как раз и не были учтены судом.

Делом девушки юрист занимается с 2016 года, он уверен – суд принял необъективное решение. Адвоката смущает, что были приняты в качестве доказательств невиновности данные теста на полиграфе.

При этом достаточных улик, что глава фирмы действительно его прошел, в суд никто не предоставил.

“Наталья обратилась ко мне в 2016 году, когда в очередной раз ее дело было прекращено по надуманный основаниям. Мы обращались, в том числе, к заместителю генерального прокурора РК Иогану Меркель (был освобожден от должности 17 мая 2017 года, – прим. авт.).

После этого началось расследование. Дело в суд было отправлено только тогда, когда бывший прокурор региона ушел в отпуск. Я так полагаю, он был первым покровителем обвиняемого.

Также мы были категорически против, чтобы суд проходил в Сандыктауском районе, потому что там обвиняемый – видный бизнесмен, меценат. Многие работники полиции чуть ли не называют его “папой”.

При рассмотрении дела в суде мы заявляли ряд ходатайств, в том числе отменить данные полиграфического исследования, которые не могут рассматриваться как доказательства”, – сказал он.

На суде обвиняемый заявил, что девушку никто не насиловал. Более того – интим был по обоюдному согласию. Несмотря на это он признался, что в тот день находился в нетрезвом состоянии.

“Сторона защиты в суде указала, что у обвиняемого якобы был половой контакт по обоюдному согласию за два дня до подачи заявления. Были и другие нестыковки. Например, наши ходатайства были проигнорированы. При этом не учитывалось, что экспертизы, проведенные обвиняемым, были после признаны недействительными престижными экспертами в Алматы.

Все эти факты легли в основу оправдательного приговора. Эксперты по нашему обращению установили, что в биологической смеси имеется сперма, принадлежащая обвиняемому.

Кроме этого, после проводилась экспертиза на выявление ДНК – это заключение полностью подтвердило предыдущую экспертизу, выявив следы ДНК обвиняемого в биологической смеси”, – сообщил юрист.

Сейчас Наталья и Владимир рассчитывают только на то, что их жалоба в Верховный суд не останется без внимания. Параллельно девушка решила обратиться напрямую к председателю ВС РК Жакипу Асанову через личный блог, чтобы он оказал содействие в непростом деле.

Больше новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

Источник: https://www.zakon.kz/4942212-selchanka-tri-goda-ne-mozhet-dokazat.html

Правообладатель иллюстрации HANNAH PRICE

Ханну Прайс изнасиловали, когда она была студенткой. Тогда она не нашла в себе сил заявить об этом. С тех пор она обнаружила, что далеко не одна – сексуальные нападения происходят в кампусах гораздо чаще, чем показывают цифры официальной статистики.

Я не помню, чтобы в школе мне объясняли, что означает согласие на секс – разве что говорили, что “нет – значит нет”. Зато хорошо помню, как мне говорили не ходить домой пешком в одиночку, иначе незнакомец может изнасиловать меня в темном переулке. Вот только по-настоящему изнасиловали меня совсем не на улице, а в моем собственном доме, и в тот вечер меня как раз провожали домой.

Это была первая вечеринка того учебного года в Университете Бристоля. Мы любили это время в начале семестра: лекции еще по-настоящему не начались, сдавать работы еще не скоро. Я провела веселый вечер, пила, смеялась и танцевала, пока не решила, что пора идти спать.

Когда я уходила из клуба, один парень сказал, что живет рядом, и предложил проводить меня домой.

Я всегда старалась избежать ночных возвращений домой в одиночестве, так что с радостью согласилась. Мы познакомились всего несколько недель назад, так что по дороге просто болтали о сегодняшней вечеринке и о том, что нас ждет в этом семестре. Когда мы оказались на крыльце моего дома, он вежливо попросил разрешения зайти на минутку – он просил воды, так как чувствовал себя не очень хорошо.

Может быть, в этот момент в моей голове должен был прозвучать сигнал тревоги, но даже когда я наливала ему воду на кухне, я не чувствовала, будто что-то не так. Он перестал притворяться, только когда допил воду.

Здесь и прозвучало мое первое “нет” – после его требования пойти ко мне в спальню.

До сих пор поражаюсь, как быстро может улетучиться напускной шарм и на его месте возникнуть агрессия.

Я выпивала в тот вечер. Я пустила его в дом. Я не пыталась отбиваться – страх оказался сильнее. Значит, я сама виновата, так ведь?

Несмотря на мой отказ идти в спальню и мои попытки заставить его уйти, он не оставал: “Почему ты позволила мне войти, если не хотела, чтобы между нами что-то произошло?”

Я все повторяла, что мне ничего такого не хочется, а он становился все более напористым.

“Ее насиловали, пока она рожала”: кошмар лондонского рабства

Я уже не помню, сколько раз повторила “нет”. И вдруг осознала, что в моем доме находится человек физически сильнее меня, который отказывается уходить, пока не возьмет желаемое. Он так решительно схватил меня за руку, что стало очевидно: он с самого начала не собирался просто проводить меня до дома.

Очень странное чувство – я находилась в собственной гостиной, парализованная страхом. Тогда я осознала, что простого “нет” недостаточно.

Он снял с меня колготки. Когда он закончил, то наконец ушел.

На следующий день я заперлась в своей комнате, выйдя оттуда только лишь для того, чтобы смыть в душе напоминания о вчерашней ночи. Я лежала, не в силах совладать с нахлынувшим отвращением и чувством вины.

Я так никуда и не сообщила о произошедшем. А кто бы мне поверил? Я выпивала в тот вечер. Я пустила его в дом. Я не пыталась отбиваться – страх оказался сильнее. Значит, я сама виновата, так ведь? То, что случилось, не подходило ни под один известный мне сценарий: не было ни темного переулка, ни незнакомца.

Я знала, что мне придется снова увидеть его.

Я тогда активно общалась с другими студентами – и по учебе, и просто ради новых знакомств, так что даже в таком большом университете, как мой, было нетрудно наткнуться на кого-нибудь знакомого.

А он был харизматичным на публике, пользовался популярностью, так что мне легче было просто подавить неприятные воспоминания, нежели признать, что случилось.

Правообладатель иллюстрации HANNAH PRICE Image caption Ханна Прайс на вручении диплома

Тогда я только начала жить отдельно от родителей. Мне казалось, что ни с кем в моем окружении я не могу поделиться этой историей. Я опасалась, что случившееся со мной было не настолько серьезно, чтобы мне кто-нибудь поверил или отнесся к моему рассказу с пониманием.

Политика моего вуза состояла в том, что в случае каких-либо правонарушений администрация воздерживалась от принятия любых мер до тех пор, пока об инциденте не будет проинформирована полиция. Но я относилась к полиции настороженно.

Годом ранее я написала заявление в полицию по поводу другого студента, который напал на меня в ночном клубе. Были свидетели, было видео с камеры наблюдения – и все равно это был для меня огромный стресс.

Некоторые друзья после этого от меня отвернулись. Каждый день я нервничала, что снова случайно встречу этого студента. Все это очень плохо сказалось на моем физическом и психическом здоровье. А теперь умножьте эти переживания на сто, и вы поймете, что я испытывала лишь от одной мысли о том, через что мне придется пройти, если я заявлю в полицию об изнасиловании.

Расследование сексуального преступления может занять кучу времени. Как следствие и суд повлияли бы на мою учебу?

И буду ли я в безопасности все это время? Ведь вероятность встретить этого человека в кампусе совсем не уменьшалась. К этому добавлялось унижение, которое я бы чувствовала, заяви я о преступлении публично. Еще я боялась, что наши общие друзья не поверят мне да еще и обвинят в том, что я пытаюсь сломать человеку жизнь.

Так что я никому не рассказала, постоянно встречала его и заставляла себя притворяться, что ничего не было. И все-таки я регулярно натыкалась на напоминания о той ночи – иногда он стоял слишком близко ко мне или присылал мне сообщения по ночам.

https://www.youtube.com/watch?v=JaU4uxL3ims

С той ночи прошло больше трех лет. И только этим летом, когда я получила диплом и уехала из кампуса, я смогла признаться себе: да, меня изнасиловали.

Люди не всегда обращают внимание на сексуальные нападения и домогательства, когда они происходят – потому что кажется, будто это обычное дело.

И я не одна такая. Поразительно, как много похожих случаев произошло с другими девушками.

Как будущий журналист я долго искала способ рассказать о сексуальных преступлениях и домогательствах в кампусах, но, подобно и мне самой, другие тоже не особо стремятся говорить об этом публично.

Однажды я прочла материал о двух невероятно смелых девушках из Индии, тоже переживших насилие: с помощью соцсетей они рассказали о произошедшем, при этом сохраняя анонимность.

И в этот момент Snapchat показался мне идеальной возможностью высказаться: это современная платформа, которую хорошо знают миллениалы. Приложение позволяет изменять внешность и голос до той степени, которая комфортна тебе самой, при этом сохраняя все твои эмоции и силу рассказа.

Правообладатель иллюстрации HANNAH PRICE Image caption Snapchat позволяет изменять внешность и голос, при этом сохраняя все твои эмоции и силу рассказа

Вот так я и начала свою кампанию, которую назвала “Бунт против сексуальных нападений”, чтобы высветить подлинный размах и серьезность преступлений на сексуальной почве и домогательств, с которыми сталкиваются студентки в университетах Британии, а также призвать к реформам, необходимым для решения проблемы.

С тех пор я услышала огромное количество историй о сексуальных преступлениях, которые рассказали смелые студентки – и каждая история была такой впечатляющей, что ее невозможно было выдумать. И даже за фильтрами Snapchat можно увидеть, какой долгосрочный эффект те события оказывают на жертв.

Отчасти проблема заключается в том, что люди не всегда обращают внимание на сексуальные нападения и домогательства, когда они происходят – потому что кажется, будто это обычное дело.

С подросткового возраста на автобусных остановках мне доводилось слышать от мужчин вдвое старше меня, что они хотели бы сделать со мной и моими подругами. Прохожие даже головы не поворачивали, так что скоро и я перестала обращать внимание – мне казалось, что это нормально.

Меня оглядывали с головы до пят как кусок мяса, я выходила из вагонов метро и баров потому, что мне было неуютно под этими взглядами, и мне говорили, что я этого заслуживаю – а не надо было так одеваться.

Однажды среди бела дня, когда я шла в библиотеку, меня схватили и облапали прямо на улице. На втором курсе, когда кто-то схватил меня сзади в клубе и я сказала, что вообще-то это это преступление, надо мной посмеялись – а в другой раз ударили по лицу.

Я слушала истории женщин, которые как почти о чем-то обыденном рассказывали, как просыпались среди ночи от того, что кто-то занимался с ними сексом, пока они были в бесчувственном состоянии – и полагали, что они сами в этом виноваты, потому что пришли к этому парню домой или слишком много выпили.

И чем больше студенток я выслушиваю, тем чаще слышу истории, похожие друг на друга: они страдают молча, виня прежде всего самих себя, их студенческие годы отравлены, а университет не оказывает почти никакой поддержки.

При этом сами вузы регистрируют очень низкий уровень сексуальных преступлений среди студентов. Вот почему вместе со студенческим интернет-коммьюнити The Student Room, мы решили провести первое за десять лет общенациональное исследование о сексуальном насилии.

Исследование показало, что проблема очень распространенная:

  • В опросе приняли участие 4500 студенток из 153 высших учебных заведений Британии – как правило, они сообщали о домогательствах или преступлениях на сексуальной почве
  • 10% из них сообщили о произошедшем с ними в полицию или администрацию университета
  • 6% рассказали администрации университета о сексуальном насилии
  • Из числа сообщивших администрации вуза о насилии лишь для 2% этот рассказ дался без труда
  • 31% студенток ощущали, что их склоняли к тем или иным сексуальным действиям

От этих данных легко отмахнуться, назвав нерепрезентативными, поскольку участники опроса вызывались по собственной инициативе. Но за этими цифрами стоят реальные люди со своими подлинными историями.

Участникам опроса была предоставлена опция дать развернутые ответы, и тысячи из них проявили смелость, рассказав свои истории во всех подробностях. Это душераздирающие истории. Однако самый красноречивый результат исследования в том, как мало жертв были удовлеторвены оказанной поддержкой.

Выходит, множество молодых людей в Британии, оказавшись в трудной ситуации, не чувствуют поддержки от своего университета в том, чтобы обратиться в полицию или попросить о помощи. Почему?

Сейчас, когда набирают силу движения “Me Too” и “Time's Up” (“И меня тоже” и “Время пришло”), настала пора поговорить о сексуальных преступлениях в студенческих кампусах.

С тех пор, как я впервые рассказала о своем опыте, меня троллили в интернете, говорили, что я сама виновата, заявляли, что я просто пытаюсь привлечь к себе внимание, называли меня лгуньей и шлюхой, высмеивали мою кампанию и утверждали, что я сломала жизнь того, кто на меня напал (хотя я ни разу не назвала его имя).

Но всё это я еще раньше них сама проделала над собой. И тысячи молодых людей вроде меня проделывают это с собой. Именно поэтому так важно изменить культуру отношения к сексуальным преступлениям в обществе.

В ходе своей кампании “Бунт против сексуальных нападений” я смогла познакомиться с сильнейшими, невероятно потрясающими людьми. Я потрясена тем, что они доверили мне свои истории. И это благодаря им я смогла примириться с тем, что со мной произошло.

Марк Эймс, руководитель отдела по делам студентов в Университете Бристоля:

Нам было очень грустно узнать, что Ханна не чувствовала в себе сил сообщить о случившемся с ней или обратиться за поддержкой.

Вопрос благополучия всех наших студентов жизненно важен для нас, мы исповедуем принцип нулевой тепримости к сексуальным домогательствам, и у нас действуют четкие инструкции по работе с обращениями студентов.

Прошедшие специальную подготовку сотрудники отвечают за реакцию на случаи сексуального нападения и перенеправляют студентов в такие сторонние организации, как The Bridge и бристольский Центр обращений о сексуальных преступлениях.

Мы понимаем, что студентамбывает подчас нелегко рассказать о случившемся. Чтобы облегчить это, в нынешнем году мы запускаем онлайн-портал Report and Support для жертв сексуального насилия и других правонарушений в этой сфере.

Мы также осуществляем масштабные инвестиции в заботу о психофизиологическом состоянии наших учащихся – в централизованные сервисы вроде психологической и медицинской помощи студентам, а также реформируем службу личных консультаций с тем, переводя ее на работу в круголосуточном режиме.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-43299263

Ложное обвинение в изнасиловании.Как доказать ложность доноса

Могу ли я доказать, что я не изнасилована?

Мотивы ложного доноса в изнасиловании

УК РФ предусматривает наказание для насильников от трех до десяти лет лишения свободы. За ложный донос — максимальное наказание составляет шесть лет. Хотя, как показывает практика, в случае с доносом дают условный срок либо штраф.

Как констатирует судебная практика, причиной доноса может быть все что угодно. Самые распространенные случаи это:

сокрытие от законного мужа добровольной измены;

объяснение долгого отсутствия в квартире ночью;

неуплата денег за услуги сексуального характера от обвиняемого.

Совершая ложный донос, дамы мстят мужчинам за побои, оскорбления, а иногда и за действия правомерного характера. К примеру, за сообщение в правоохранительные органы о занятии проституцией или хранение наркотических средств. Нередко причиной клеветы является обычная ревность и обида.

Несмотря на очевидные нестыковки, правоохранительные органы редко обращают внимание на доводы обвиняемого, а учитывают факт изнасилования на фоне медицинского освидетельствования потерпевшей.

Как доказать ложность доноса за изнасилование?

Приведем несколько обстоятельств, которые свидетельствуют о ложном обвинении в изнасиловании. На них должны обратить особое внимание следственные органы.

1.Личность потерпевшей. Это поверхностный признак, однако, если провести все соответствующие процедуры, данный анализ даст определенный результат.

Обстоятельства ложного доноса могут быть выявлены путем допроса свидетелей (если есть таковые), запроса подробной детализации СМС-сообщений потерпевшей и проведения психолого-психиатрической экспертизы, поскольку женщины — это ранимые существа, которые склонны к фантазированию, что и подтверждают многие психологи.

Очень важно проанализировать межличностные отношения жертвы с ее окружением и подозреваемым, выяснить причины доноса, и все это сделать с определенной задачей: убедить потерпевшую сознаться в наговоре.

2.Путаница в показаниях. С точки зрения мужчин, трудно четко уловить все факты тех роковых событий. Но женщины немного по-другому устроены. Им свойственно помнить даже самые незначительные детали. О ложном доносе может прямо говорить несовпадение между показаниями и результатом медосвидетельствования.

3.Обследование места совершения преступления. Сразу после получения сведений об изнасиловании оперативная группа обследуют территорию его совершения. Как правило, они ищут следы борьбы — части нижнего белья, поврежденную мебель, мятую траву. А также сломанные ветви, отпечатки пальцев. Кроме того, учитываются прямые доказательства, подтверждающие половое сношение — кровь, сперму и т.п.

Если подобных фактов не обнаружено, это еще весомое обстоятельство, подтверждающее ложное обвинение в изнасиловании.

4.Осмотр вещей, одежды, тела. Наряду с изучением территории совершения изнасилования, осуществляется осмотр личных вещей, одежды и тел обоих, при котором могут быть выявлены следы спермы, крови и т.д.

Специфика подобной категории деяний как изнасилование предполагает обязательное сопротивление жертв, выраженное во внешних признаках в виде царапин, гематом, кровоподтеков, а также в разорванной одежде и других повреждениях обстановки в помещении или на природе.

Все эти следы преступления, связанные с признаками сопротивления и борьбы, должны присутствовать как на теле потерпевшей, так и насильника.

5.Микроанализ. Многое может показать и микроанализ в виде находки волос, остатков ногтей в результате борьбы.

В нашей стране до этого метода доходят редко. Но отметим, что анализ ДНК, часто применяемый в США, уже довольно долгое время дает возможность мужчине доказать, что его оклеветали. В РФ его проводят на усмотрение обвиняемого за его счет.

6.Отсутствие свидетелей. Как правило, в данных делах следственные органы определяют 2 группы свидетелей. Первая — очевидцы событий — встречаются редко.

Вторую группу составляют родственники и близкие друзья, как подозреваемого, так и потерпевшей. Именно они дают объективную характеристику их поведения накануне преступления.

Отсутствие свидетелей событий является безусловным доказательством невиновности мужчины.

7.Личность обвиняемого. И наконец, подробному рассмотрению должна подвергнуться сама личность подозреваемого. Как правило, насильники страдают психическими расстройствами, которые выражаются в половом влечении патологического характера или общем половом нарушении.

Если таких признаков не выявлено, предполагаемый насильник может страдать зависимостью от психотропных препаратов или же у него есть судимости по аналогичной статье. Поэтому образ самодостаточного человека редко сочетается с насильником-рецидивистом.

К сожалению, судебная практика показывает, что и при явном оговоре обвиняемого и абсолютно объективных показаниях очевидцев о ненасильственном характере интимных отношений между истцом и ответчиком, при наличии сфабрикованных признаков насилия приводило подозреваемого к СИЗО и лишению свободы. Если вы обратитесь к опытным юристам, они найдут методы противостояния данному оговору.

Источник: https://pikabu.ru/story/lozhnoe_obvinenie_v_iznasilovaniikak_dokazat_lozhnost_donosa_4893600

Пострадавшая от насильников в ”Тальго” выступила перед камерами

Могу ли я доказать, что я не изнасилована?

Пострадавшая от насильников в “Тальго” выступила с заявлением, передает корреспондент Tengrinews.kz.

“Благодарю за поддержку и понимание. Очень много было написано в социальных сетях. Это было страшное, унизительное и непоправимое горе. Что самое ужасное в этой ситуации – общественный транспорт. Почти 80 процентов нашего населения передвигаются поездами.

Изнасилование я пережила именно в поезде, причем поезд высшего класса. Я возвращалась домой после конференции. Много планов и задумок, я сама инициативный человек. Мы закончили модуль, были проекты с историей Казахстана, что пересекается с моим образованием.

Я опаздывала на этот поезд, буквально за три минуты я успела зайти в этот поезд, и он начал двигаться. Видимо, так должно было случиться. Когда покупала билет, была уверена, что доверяю свою жизнь профессионалам.

У меня до сих пор посттравматическая депрессия”, – сказала девушка на пресс-конференции в Нур-Султане.

По ее словам, с того времени она не успела воплотить ни одного проекта. Ей пришлось продать фирму из-за невыполненных обязательств.

“Могу сказать, что с первой минуты абсолютно пренебрежительное отношение следователей, самих проводников, которые выгораживают друг друга. Они считают, что если ты заявляешь об изнасиловании, то хочешь денег. И это для них норма. Вот в чем вопрос”, – добавила она.

Девушка также высказалась о слухах и домыслах в соцсетях.

“Я могу одно сказать. 10 месяцев я это доказывала и после услышала, что это мутная история. Никто не стоит на стороне жертвы. Все пытаются это дело примирить. По сути, они приводят к тому, чтобы закрыть дело.

У всех был вопрос, почему я не кричала. Здесь есть психологи. У каждого есть реакция. Я не могу ни кричать, ни двигаться. У меня пропадает голос. Это моя реакция. Вы не представляете, как это страшно, что четыре часа ты спишь, а на тебя наваливается тело.

Ты не представляешь, где находишься. Замкнутое пространство. Самоотстраняешься, что ли. Самое главное, чтобы тебя не убили. Это такой страх, который просто-напросто парализует.

Когда пришел второй, у меня всегда возникал вопрос, вы реально думали, что я лежала и ждала второго? Это были слова следствия. Это было все время, что я не кричала. Я говорю, что была в таком шоке. Проводник отселил тех, кто ехал в моем купе. Он подготовил все.

Очень много вопросов было, была ли я пьяна. Я не распивала пиво с проводником”, – отметила пострадавшая.

“Следствие все время подталкивало меня к примирению. (…) 28 сентября они уже названивали мне и сказали, что они едут к моим родителям. У меня престарелые родители. Я просила их не ехать туда. Но следователи ничего не делали, они верили словам проводников. Я когда поднимала документы, это больше 1000 листов.

Дело из Костаная в Актобе передавали с 17 октября до 27 ноября. Больше месяца передавали дело. Я ходила все это время к следователю. На психологическую экспертизу меня направили вместе с подсудимыми. Когда я спросила, почему, следователь сказал мне умерить тон и соблюдать субординацию. У многих стоял вопрос, что я хотела денег.

Мне пришлось ждать, пока они не закончат. Мой первый адвокат также сотрудничал со следствием. Изначально шло дело по 120-й статье, часть 1. Это когда речь идет об одном человеке. Много рапортов, в этот период потеряли самое важное, что изнасиловали меня двое. Один был проводник, а второй был в гражданской одежде.

Имея такие доказательства, они все равно завели по части один. Они решили бить по самому больному месту”, – сказала девушка.

Девушке пришлось отказаться от адвоката.

“Мы созванивались с Диной (основатель фонда “НеМолчи” Дина Смаилова. – Прим.). Мы не хотели создавать резонанс. Целый месяц я думала, говорить ли об этом. Я не хотела тихо решить этот вопрос. Но так как реакции не было, мне пришлось прибегнуть к такому решению.

От адвоката я отказалась, так как все вокруг мне говорили, что не переведут на часть 2 и что не докажу, что было изнасилование, из-за того что я не кричала. Они мне предлагали деньги. Я отказалась, вопрос стоял о наказании. Я скажу, что я достаточно зарабатываю.

Они мне предлагали мой двухмесячный заработок, чтобы я заткнулась. Проводники несколько раз меняли свои показания. Когда уже дали повестку родителям, я пошла писать заявление в транспортную прокуратуру. Когда мы переговорили, когда они увидели, кто я, дело немного сдвинулось.

Кардинально изменилась ситуация после того, как пришла экспертиза. Пришла биологическая экспертиза. Дело в том, что у первого и второго подсудимых одна группа крови. По первому все показывалось, а по второму ничего нет. Следователь уже по-другому начал разговаривать, предлагал воды и кофе попить.

Когда пришла геномная экспертиза, уже тогда показали второго. Тогда уже поняли, что я решительно иду, чтобы доказать об изнасиловании”, – отметила пострадавшая.

“(…) Я прошу принять во внимание, что я не просто проходила следствие. Я проходила через травлю. Это родственники подсудимых, они преследователи мою семью, знали адрес моих родителей. Зимой они по 45 минут ждали. Я потеряла год жизни из-за этих преступников, которые использовали мое тело.

Я, как жертва, прошу ужесточить закон по сексуальному насилию. 2,5 года – вы считаете, что это справедливо? Я прошу обеспечить безопасность детей и женщин. Была бы камера наблюдения, мне не пришлось бы доказывать столько времени. У вас есть инструкции, которые должны соблюдаться.

Кто следил за внутренним распорядком? Я по второму подсудимому скажу. Он говорил, что у него презерватив был всегда. Первому презерватив дал сотрудник КТЖ. Все прибежали сотрудники и проводники, все прибежали и сказали, что у него есть семья и дети.

А я? Если у меня нет семьи, меня можно насиловать? Они открывали снаружи дверь и пытались со мной договориться. И все это время каждый пытался подойти”, – рассказала девушка.

26 июля в Костанае суд признал виновными в изнасиловании пассажирки проводников Жетеса Умбеталиева и Колканата Курманиязова. Их приговорили к двум годам шести месяцам лишения свободы. Потерпевшая сторона просила максимальный срок, а прокурор – более шести лет колонии.

Подсудимые не признали своей вины, отметив, что это было совершено по обоюдному согласию.

Судья Оразбай Сатыбалды позже пояснил, что отягчающих обстоятельств по делу нет, а смягчающими обстоятельствами является отсутствие у проводников судимостей, положительная характеристика по месту проживания, а также наличие у одного из подсудимых на иждивении двух малолетних детей.

Пострадавшая намерена обжаловать решение суда. После оглашения приговора она попала в больницу.

Изнасилованной в “Тальго” оказалась доктор наук

Источник: https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/postradavshaya-nasilnikov-talgo-vyistupila-kamerami-376274/

Окно права
Добавить комментарий