Кто может обратиться с прошением на амнистию?

Амнистия с отягчающими обстоятельствами – Журнал

Кто может обратиться с прошением на амнистию?

Амнистию для предпринимателей уже поддержали все фракции Госдумы. Важнее, конечно, что скажет президент, от которого в этом вопросе только формально ничего не зависит. Но даже объявление амнистии не всем откроет путь на свободу: правосудие лишь полгода назад узнало термин “предпринимательская деятельность” и пока понимает его по-своему.

ОЛЕГ ХОХЛОВ

Шансы Ходорковского

23 мая на ежегодной встрече президента с представителями бизнеса Владимиру Путину расскажут об идее широкой амнистии для предпринимателей, осужденных за экономические преступления — мошенничество, растрату и др.

По Конституции объявление амнистии входит в компетенцию парламента, а не президента, поэтому бизнес-омбудсмен Борис Титов, один из инициаторов амнистии, планирует обратиться и в Государственную думу.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков рассказал, что глава государства в курсе дела, а спикер Думы Сергей Нарышкин полагает, что “часть граждан, осужденных по так называемым экономическим статьям, могут и должны быть амнистированы”.

Сейчас за экономические преступления отбывают наказание более 110 тыс. человек, около 15 тыс. находятся за решеткой. Эти цифры приводит экспертный совет при бизнес-омбудсмене, который и разработал проект амнистии. Существуют, впрочем, и другие оценки. Движение “Бизнес-солидарность”, например, считает, что в тюрьмах и СИЗО находится около 300 тыс. бывших предпринимателей.

Об амнистии для бизнесменов говорят не первый год. Например, в 2011 году акт милосердия предлагали приурочить к двадцатилетию независимости России. Сейчас — к двадцатилетию Конституции. Такова традиция.

Чаще всего Госдума объявляла амнистию по случаю юбилеев победы в Великой Отечественной войне.

На волю отпускали в основном ветеранов (и то не тысячами, а сотнями), хотя и в 2005 году, и в 2010-м высказывались предположения, что в числе прочих могут амнистировать и самых известных российских узников — Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.

Сейчас их возможное освобождение — главная интрига предстоящего действа. У Ходорковского и Лебедева формально есть шансы выйти на свободу досрочно. Впрочем, ситуация не так проста: могут “скостить” по одной статье, а по другой — нет.

Они отбывают наказание по 160-й статье и первой части 174-й Уголовного кодекса — за присвоение и легализацию (денег или иного имущества, приобретенного преступным путем). Первая в проекте постановления об амнистии (его окончательную редакцию, впрочем, пока мало кто видел) присутствует, вторая — нет.

Кроме того, в документе упоминаются статьи 146 (“Нарушение авторских и смежных прав, изобретательских и патентных прав”), 159 (“Мошенничество”), 160 и 165 (“Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием”), 171 (“Незаконное предпринимательство”), 172 (“Незаконная банковская деятельность”), 186 (“Уклонение от уплаты налогов или сборов”) и 204 (“Коммерческий подкуп”).

Авторы инициативы судьбу конкретных узников обсуждать отказываются. Мол, в постановлениях, которые предстоит принять Госдуме, тоже не будет ни имен, ни фамилий. Следует отметить, что до этого обсуждалась возможность более широкой амнистии.

Центр правовых и экономических исследований НИУ ВШЭ (некоторые его эксперты входят в совет при бизнес-омбудсмене) год назад подготовил проект амнистии, который предполагал освобождение не только почти всех предпринимателей, но также ветеранов, обладателей государственных наград, беременных женщин, родителей, чьим детям нет 14 лет, мужчин старше 60 лет и женщин старше 55, а также инвалидов первой и второй групп.

Судебный фильтр

Внятного ответа на вопрос, почему амнистия предпринимателей приблизилась к практической реализации только сейчас, никто не дает. “Во-первых, повод хороший — двадцатилетие российской Конституции.

Во-вторых, сколько можно?” — Михаил Барщевский, представитель правительства в высших судах, принимавший участие в разработке документа в качестве руководителя экспертного совета при бизнес-омбудсмене, в интервью “Деньгам” был уклончив.

“Заклинания об инвестициях денежного дождя не вызовут, надо не шаманить, а проанализировать, почему все плохо. А причины две.

Общее отношение к предпринимателям как к жуликам и ворам и деятельность правоохранительных и судебных органов, которая является отражением ментальности общества,— продолжает Михаил Барщевский.

— Вот мы и получили за двадцать лет: каждый шестой предприниматель привлекался к уголовной ответственности, чистый отток капитала уже под $50 млрд в год, сотни тысяч россиян проживают в Лондоне и Берлине”.

Вообще, вопросом “сколько можно?” в начале своего президентского срока задавался еще Дмитрий Медведев — это же парафраз знаменитого “хватит кошмарить бизнес!”, за которым последовала либерализация Уголовного кодекса. Сейчас этот призыв звучит еще громче. На прошлой неделе НИУ ВШЭ констатировал: российская экономика уже переживает рецессию.

Совокупный выпуск продукции базовых отраслей, обеспечивающих две трети ВВП, сокращается с октября прошлого года. Речь — о сельском хозяйстве, добыче полезных ископаемых, обрабатывающем производстве, производстве и распределении электроэнергии, газа и воды, о строительстве, грузовом транспорте, оптовой и розничной торговле.

Министр экономического развития Андрей Белоусов, комментируя оценку НИУ ВШЭ, заявил, что это еще не рецессия. Впрочем, чиновник согласен с тем, что ничего хорошего в экономике не происходит, а потому нужно увеличить предложение денег, запустить новые инфраструктурные проекты и наконец сделать уже что-то с деловым климатом.

Широкая амнистия предпринимателей, осужденных, например, за мошенничество (159-я статья Уголовного кодекса особенно любима правоохранительными органами за то, что здесь даже не требуется потерпевший), и правда могла бы стать важным сигналом бизнесу, но пока те, кому власть вроде бы собирается его послать, настроены скептически.

Основания для этого у них есть: к механизму амнистии для верности планируется “прикрутить фильтр”. Логика авторов заключается в том, что не все осужденные по классическим предпринимательским статьям являлись предпринимателями. Михаил Барщевский в каждом интервью приводит в качестве примера “условную цыганку, продающую на вокзале латунные кольца под видом золотых”.

Но будут и менее очевидные ситуации.

В 2010 году Мосгорсуд отказался признать предпринимателями тех же Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, напоминает корреспонденту “Денег” лидер движения “Бизнес-солидарность” Яна Яковлева, которая сама в 2006 году провела под следствием в СИЗО около семи месяцев.

В этом месте интервью прерывает телефонный звонок, и собеседница “Денег” сообщает кому-то, что его прошение об условно-досрочном освобождении отклонено.

Выясняется, что из мест лишения свободы звонит бывший бизнесмен-строитель: выйти на свободу ему не смогла помочь не только Яна, но и заступничество бизнес-омбудсмена Бориса Титова и губернатора области.

Все дело в том, что в уголовном законодательстве до декабря прошло года термин “предпринимательская деятельность” попросту отсутствовал.

“В конце прошлого года 159-ю статью разделили на множество составов: все ветви власти признали, что она была “резиновой” и что ее использовали в рейдерских захватах,— говорит Яна Яковлева.

— Однакопереквалификацией со старой 159-й статьи на четвертую часть новой 159-й, которая посвящена предпринимателям, суды не занимаются”.

Михаил Барщевский признает, что будет трудно отличить предпринимателей от мошенников, и предлагает дать право осужденным доказывать в суде, что они бизнесмены. “Если нашему правосудию предложат отличать предпринимателей от непредпринимателей, исход этого кастинга предрешен,— опасается Яна Яковлева.

— Мне кажется, рабочий сценарий только такой: короткий, на полторы страницы, текст — амнистия объявляется по таким-то статьям. Это же акт милосердия? Тогда пускай государство прощает всех: и преступников, и тех, кто осужден несправедливо.

Пока же получается, что, объявляя амнистию, власть боится выпустить преступников”.

Символично, однако, что размеренное обсуждение амнистии для осужденных по экономическим статьям ведется на фоне громкого экономического процесса над Алексеем Навальным в Кирове.

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/2182629

Амнистия: инструкция по применению

Кто может обратиться с прошением на амнистию?

Осужденные и их родственники, не ждите у моря погоды. Прокурор за вас биться не будет

Еще раз про амнистию: наболело. В «Русь Сидящую» обращаются родственники осужденных и сами осужденные, попавшие под амнистию: их не отпускают. Да, отпускать будут долго — полгода. У многих закончится срок.

Надо брать и смотреть не постановление об амнистии, а постановление о порядке применения амнистии, там и сказано — увы, — что нужно еще пройти сколько-то кругов ада, чтобы отпустили.

Если, конечно, вы не дочь главы избиркома — знаете же, не отсидев ни дня, под амнистию попала Анна Шавенкова, сбившая в 2009 году в Иркутске двух девушек, одна из них погибла, вторая осталась глубоким инвалидом.

Шавенкова не сочла нужным даже подойти к жертвам, а сразу принялась звонить маме, тогда главе избиркома Иркутской области. Компенсацию Шавенкова не выплачивает, срок ей сначала отодвинули, потом сократили, а сейчас и вовсе амнистировали.

А вот, например, в колонии-поселении в Зеленограде (Москва) отбывают наказание 250 человек, из них 48 подпадают под амнистию, но сидят. На прошлой неделе начальник КП сказал осужденным, что нет приказа из прокуратуры для применения амнистии.

Казалось бы, при чем тут прокурор? А вот читайте внимательно постановление о применении амнистии — там так написано. Нас много, а прокуроров меньше.

Они сначала амнистируют «социально близких», а потом — может быть — и до всяких там простых граждан дойдут.

Что можно и нужно с этим делать? Сильно рекомендуем самим осужденным писать короткие ходатайства, можно даже не ссылаться на статьи, примерный текст такой: «Прошу срочно применить в отношении меня акт амнистии и немедленно освободить».

Первый экземпляр ходатайства — начальнику исправительного учреждения и параллельно второй (через спецчасть) — в суд. По закону рассмотрение такого ходатайства — три дня, максимум 10. Получив ответ, направляем жалобу прокурору и в суд, подаем заявление на бездействие.

Для самых продвинутых: если не отвечает начальник ИУ, немедленно пишите жалобу в порядке гражданского судопроизводства (ст. 254 ГПК) плюс жалобу в Генпрокуратуру.

Родственникам рекомендую покопаться немного в интернете и найти постановление Конституционного суда (от 5 июля 2001 года), в котором говорится, что постановление об амнистии должно исполняться незамедлительно. За свои права человек должен бороться сам, не ждите у моря погоды.

А теперь я расскажу вам, почему еще вас не отпускают. Потому что социально не близкие — это сказала.

Во-вторых, потому что правая рука понятия не имеет об интересах левой: суды и прокуратуры привыкли держать и не пущать, тогда как у ФСИН нет бюджета кормить и сторожить вас лишнюю неделю, а государство вообще в вас кровно заинтересовано как в рабочей силе и в демографическом подспорье — впрочем, об этом не хотят знать при приеме на работу и при медицинском обслуживании, но это уже другая история.

Так вот: в начале 70-х годов прошлого века служба исполнения наказаний доложила политбюро о том, что количество лиц, содержащихся в местах лишения свободы, достигло 700 тысяч (примерно как сейчас).

И это на весь СССР с 250-миллионным населением. И такое положение вещей было признано катастрофическим — много, слишком много.

Было дано высочайшее указание изменить основные принципы государственной уголовной политики — чего сейчас и близко нет, политики этой.

Тогда решили две проблемы (трудовую и демографическую) одним махом: были изменены принципы уголовной политики таким образом, чтобы не сажать новых и освободить уже сидящих, сократив тюремное население и наполнив стройки и предприятия рабочей силой. Был введен новый вид наказания — исправительно-трудовые работы (или «химия»).

Привлекаемым к уголовной ответственности по ненасильственным и нетяжким преступлениям суды вместо реального лишения свободы назначали условное с обязательным привлечением к труду.

Для уже отбывающих наказание было установлено, что при достижении определенного срока в местах принудительного содержания судами производится замена неотбытой части наказания условным лишением свободы с обязательным привлечением к труду на определенных предприятиях.

Грубо говоря, это и было автоматическое УДО, поскольку при этом не брали во внимание субъективную оценку сотрудников колонии (поощрения, взыскания, твердо или не твердо встал на путь исправления, возместил или не возместил нанесенный ущерб и прочее).

Освобожденные люди перевозили свои семьи, создавали новые, рожали детей — нормально жили и еще зарабатывали. За несколько лет количество лиц в местах лишения свободы сократилось практически наполовину: 400 тысяч человек на тот же 250-миллионный СССР.

Причем сотрудники сокращаемых колоний тоже не особо пострадали, потому что работали там же, где и их бывший контингент.

В отсутствии же единой уголовной политики следствие требует ареста для всех подряд (кроме социально близких), прокуратура требует больших сроков, протестует против УДО, а суды с удовольствием штампуют приговоры и сроки.

И всем им нет никакого дела до того, что тюремный бюджет урезан по самое не могу, а стране нужны руки, головы и то, чем делают детей. Вот сейчас депутаты не торопятся принимать закон о зачете срока пребывания в СИЗО с коэффициентом 1,5 (про коэффициент 2 уже и мечтать не приходится).

А была бы государственная уголовная политика — приняли бы как миленькие, причем еще несколько лет назад.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2015/05/26/64279-amnistiya-instruktsiya-po-primeneniyu

Окно права
Добавить комментарий