Как нелечь в психушку и не оказаться в тюрьме

«Пациенты уверены, что здоровы и просто отмазались от тюрьмы»: как устроена психбольница для убийц

Как нелечь в психушку и не оказаться в тюрьме

Для агрессивных пациентов в больнице есть специальные наблюдательные палаты с решетками

Екатеринбурженка Ирина (имя изменено по просьбе героини. — Прим. ред.) около 10 лет работает медсестрой в мужской психиатрической больнице для преступников. Большая часть ее пациентов — убийцы и насильники, которых суд отправил на принудительное лечение. Девушка рассказала, как справляется с такими пациентами и почему не испытывает страха перед ними.

«Я никогда не остаюсь с пациентами одна»

Мне всегда была интересна медицина, поэтому после девятого класса я поступила в колледж на сестринское дело.

Во время учебы проходила практику в разных психиатрических больницах, поскольку мне нравится эта область медицины.

В больницу для психически больных преступников я попала сразу после учебы, через знакомую, которая тоже там работала. Мама, узнав о моем решении, не стала меня отговаривать.

Наша больница находится в одном из областных городов. Она рассчитана примерно на 200 человек. Пациентов к нам привозят исключительно по решению суда, иногда прямо из СИЗО, а иногда из других больниц.

Каждое новое поступление проходит под присмотром полицейских. Пока врачи знакомятся с историей болезни, полицейские дежурят по периметру. Потом новых пациентов распределяют по отделениям, и полиция уезжает.

На моей памяти не было случаев, когда пациенты нападали на кого-то.

В обычное время за нашей безопасностью следят охранники, но, честно говоря, от них мало толку. Я знаю, что если случится ЧП, то никто из них не станет мне помогать. Больше вероятность получить защиту от санитара. Но, к счастью, опасные ситуации у нас бывают редко.

Для агрессивных пациентов у нас есть специальные наблюдательные палаты с решетками, а спокойные могут свободно передвигаться по территории и общаться с другими пациентами. Тем не менее я никогда не остаюсь ни с кем из них одна — во время процедур рядом обязательно есть санитар.

Преступников привозят в психбольницу под конвоем полиции — иногда сразу из СИЗО, иногда из других клиник

«За время моей работы было три побега»

Большая часть наших пациентов болеет шизофренией, но есть и те, у кого органические заболевания мозга, умственная отсталость. При этом почти все пациенты уверены, что абсолютно здоровы и просто отмазались от тюрьмы.

Это, кстати, заблуждение, что к нам можно попасть, просто притворившись психом. Каждый пациент проходит судебно-медицинскую экспертизу. Обмануть комиссию и аппараты, которые проверяют состояние мозга, невозможно.

В среднем пациенты лежат у нас 1,5–2 года, иногда 3. Полностью излечиться никто из них не может, но у многих наступает ремиссия. После того как пациента выписали, он продолжает наблюдаться у специалистов. 

В 70% случаев пациенты снова возвращаются к нам. Часть из них опять совершают преступления, другие нарушают режим, назначенный после выписки. Иногда их сдают обратно родственники, которые не хотят возиться с сумасшедшими.

Достаточно написать заявление — и поверят, конечно, здоровому человеку, чем больному. У нас был пациент, который попал к нам после заявления тети. Он уверял, что не сделал ничего плохого, а она просто решила от него избавиться.

Раз в неделю мы водим пациентов в баню — и они этим пользуются. За время моей работы было три побега. Больных ищут санитары, охранники, обычно их быстро ловят. Полиция ничем не помогает.

У нас был шикарный случай, когда пациент сбежал и сумел добраться до дома. Затем он пошел в полицию и восстановил документы. Ни у кого даже вопросов не возникло. Так он жил некоторое время, пока снова не совершил преступление.

И только тогда выяснилось, что он когда-то сбежал из психушки. Так он снова вернулся в нашу больницу.

Медсёстры всегда проводят процедуры в присутствии санитаров

«Есть пациенты, которых мне очень жалко»

За время работы я пришла к выводу, что если зацикливаться на больных и их проблемах, то у тебя у самого поедет крыша. Поэтому я стараюсь не думать о том, что лечу преступников, пытаюсь максимально абстрагироваться. Но иногда не получается.

Есть такие пациенты, которых мне очень жалко. Например, был мужчина, который украл мороженое и даже не успел его съесть: охрана поймала. Вызвали полицию, а он, видимо, не смог внятно объяснить свои действия. В итоге у него диагностировали психическое заболевание. Точный диагноз не помню, но пациент был безобидный. Через 1,5 года его выписали, но он не смог дальше жить и повесился.

Еще мне очень запомнился мальчик-подросток, лет 16–17 ему было. Он сбежал из дома и украл несколько видеокамер. Оказалось, что у него шизофрения. В больнице он постоянно ждал, когда к нему приедет мама.

Очень скучал по ней, вел себя как маленький ребенок. Приходил в комнату свиданий, смотрел, как другие пациенты общаются со своими близкими. А его мама даже трубку не брала, когда он звонил.

Видимо, с диагнозом он был ей не нужен.

Но, конечно, бывают пациенты, которые пугают. Был один мужчина лет 30. Он лечился в Волгограде, а к нам приехал уже в состоянии ремиссии. Ходил на пение, в концертах участвовал.

Казался очень благопристойным. А потом он мне рассказал, что изнасиловал девушку, вырвал ей матку и на ее место засунул майку.

Он не мог объяснить, зачем это сделал, но у меня до сих пор мурашки по коже, когда вспоминаю. 

Или другой жуткий пациент. Он убил любовника жены, отрезал ему голову и ходил с ней, завернув в пиджак. Тогда в СМИ много об этом писали. В больнице он вел себя тихо, никогда не рассказывал о своем поступке. У него была шизофрения.

«Все необычное уже кажется мне обычным»

Несмотря ни на что, моя работа не кажется мне опасной. Когда я иду в больницу, то не чувствую страха. Каждый день у меня похож на предыдущий. Все необычное уже кажется мне обычным. Ну, залез пациент под кровать, потому что ему «велели голоса». Ну, встал другой на четвереньки и лает. Со временем я привыкла ко всему.

Наверное, в обычной психбольнице мне было бы тяжелее. К нам привозят в основном пациентов в ремиссии, а там много буйных, с психозом или еще каким-нибудь обострением. А еще там есть дети. В нашей профессии такое чувство, как жалость, должно отсутствовать, а то мне бы было жалко всех.

Источник: https://www.e1.ru/news/spool/news_id-65453131.html

Душевнобольные в тюрьме

Как нелечь в психушку и не оказаться в тюрьме

Сейчас рассказ о том, как мне доводилось встречать в 90-х годах в стенах тюрем людей кому место было в дурдоме .

На самом деле в каждой тюрьме имеются специальные камеры где временно содержат дураков. Называют их “дурхата”.

Там содержат тех кого собираются везти или уже привезли с обследования в дурдоме. Тех в отношении кого пока идет следстаие или в ожидании суда по решению о помещению их в психбольницы.

Даже при том, что для них есть специальные камеры, иногда и обычным зэкам приходится с ними пересекаться. К примеру на этапах, в различных сборках и карантинах, да и в обычных камерах, в те моменты когда они только только заезжают в тюрьму и их болезнь пока была не выявлена.

Случаи бывали очень любопытные.

Я несколько таких персонажей видел. Понять их сложно.

Первый случай это просто ментовской произвол.

Заезжает к нам парень. 25 лет. С первого взгляда на него видно – идиот. Говорить с ним о чём то бесполезно. Он улыбается и что то нечленораздельно бормочет.

Его закрыли за “попытку изнасилования”!

Парень жил с мамой и бабушкой. С детства инвалид ( на голову ). Самостоятельно себя обслуживать не может. Жил с родителями в частном секторе и всегда выходил на прогулку под присмотром матери. Как то весной, мать копала огород а он крутился рядом. Через калитку смотрел на прохожих.

Вдруг, в какой то момент он увидел женщину и …. в его голове что то щёлкнуло ( весеннее обострение ) . Выскочил он за калитку и набросился на ту женщину. Повалил на землю её и вроде как стал имитировать половой акт. Тётка орала. На крик выскочила мать этого дурачка и сосед. Тут же они его утащили в дом.

Женщина убежала.

Позже к ним приехал милицейский бобик и увёз этого дурачка в отдел.

Мать конечно же рванула туда , взяв с собой все его документы подтверждающие его невменяемость.

По идее, точнее по ЗАКОНУ, милиция должны были вызвать бригаду медиков и увезти его в психушку. Но …. тётенька эта оказалась жена начальника следственного отдела того РОВД.

Парня продержали трое суток в КПЗ и увезли потом в тюрьму.

Так в первый день пребывания в тюрьме я его и встретил.

Дня через два его увели в дурхату а уже оттуда увезли в психушку.

Все это я о нем узнал со слов его адвоката, он вёл дело моего приятеля по тюрьме.

Что потом было с этим дурачком, я не знаю.

Вторая история произошла в транзитной камере Кировской тюрьмы.

Там я заприметил одного “странного” сидельца и разговорил его.Вот его история.

Жил он со своей женой в каком то небольшом городе. Жили в частном доме с огородом и подсобным хозяйством. Оба работали где то. Детей небыло.

В один прекрасный день, щёлкнуло у этого “персонажа” что то в голове, разозлился он на жену и шарахнул ей по голове несколько раз молотком. Жена упала без чувств. Он решил её добить.

Взял самые большие гвозди, что были дома и стал их забивать в её тело! Когда он мне это рассказывал, он делал уточнения ….

к примеру когда говорил как забивал в грудь жены гвозди, уточнял как в этот момент выходил из под гвоздя воздух с шипением. При этом он производил звук шшшш.

Поняв что жена мертва, дождавшись вечера он её закопал в собственном огороде. Лёг спать.

На утро, пошёл на работу. Все последующие дня жил как и прежде, но уже без жены.

Её стали искать на работе. Он наврал про то, что она уехала к родителям в другой город. Всем окружающим было пофиг на её отсутствие. Работала она в каком то ларьке и поэтому её быстро нашли замену и забыли о ней.

Родители о ней так же не вспоминали. Жил он таким образом два с лишним года !!!

Потом, в его голове опять что то щёлкнуло и …. он пошёл в милицию и признался в том что два года назад убил жену и закопал в огороде.

Всё описал детально как было, куда закопал, что говорил соседям и всем кто спрашивал про жену.

Его арестовали. Поехали выкапывать тело. Выкопали и отправили на экспертизу. Его запихали в тюрьму.

Позже, его повезли в психушку и там…. его признали невменяемым.

Отправили назад в тюрьму, чтоб ждал там суда о принятии решения о помещении его в психушку. Уже в тюрьме он стал строчить жалобы на решение врачей о его невменяемости! Он стал доказывать, что он здоров и в своём уме.

Жаловался что врачи отнеслись к его обследованию халатно и на самом деле ничего не проверяли. Над ним смеялась вся тюрьма. Он мог спокойно отсидеться в психушке год-два и спокойно избежать длительного срока за убийство, а он хотел иначе. Хотел доказать что он здоров и совсем не дурак.

Ему было обидно, что его признали больным, но в тоже время ему было пофиг на то что он убил жену.

Смех смехом, но его отправили на повторное обследование уже в Институт психиатрии Сербского. Там его так же признали невменяемым и повезли назад в тюрьму своего города.

Встретил я его как раз на этапе в Кирове, когда ехал он из “Серпов”.

Вся фишка этой истории в том …. что он на самом деле ИДИОТ. Я это заметил сразу и именно поэтому подсел поговорить с ним.

Я сейчас умолчал ГЛАВНОЕ в его деле. На самом деле, когда менты выкопали труп жены, оказалось на экспертизе что череп у неё цел! В груди нет не каких гвоздей! А смерть наступила от асфикции. Задушил он её на самом деле. Шейные позвонки у нё как то вывернуты были.

Но он этого реально не помнит. Он сам на себя наговаривает. Сам признался в убийстве, хотя не кто её и не искал. Сам зачем то наговорил что череп проломил и гвоздей в тело заколотил кучу, но всё это было бредом. Медики пообщавшись с рим сразу поняли что он болен.

Он с этим не соглашался.

Было еще несколько случаев моего общения с таким контингентом, хотел сейчас написать, но вижу пост что то растянулся.

Расскажу о других случаях как нибудь в другой раз.

По первой истории мне было искренне жаль парня. Его реально менты просто наказать так хотели, но он реально больной был и место ему в психушке. Это был обыкновенный ментовской произвол.

Во втором случае, того персонажа мне жалко небыло. Он настоящий идиот и сочувствия он не вызывал.

Надеюсь он доказал , что не дурак и получил за убийство лет пятнадцать.

P.S. За маты в коментах блокирую в ЧС.

Источник: https://pikabu.ru/story/dushevnobolnyie_v_tyurme_4794853

«Хуже, чем в тюрьме»: политзек Алексей Морошкин рассказывает о принудительной психиатрии | ОВД-Инфо

Как нелечь в психушку и не оказаться в тюрьме

14 июня из психиатрической больницы в Челябинске вышел Алексей Морошкин. Там он провел более полутора лет после того, как его обвинили в призывах к сепаратизму за публикации во «ВКонтакте» о необходимости создания Уральской Народной Республики. Ему поставили диагноз «параноидальная шизофрения».

На него также было заведено дело о вандализме в связи с тем, что бюст Ленина в Челябинске раскрасили в цвета украинского флага. По словам матери Морошкина, доказательств его причастности в деле нет, тем не менее следственные действия продолжаются.

ОВД-Инфо поговорил с Алексеем Морошкиным о том, что происходило с ним в психиатрической больнице.

Какие условия были у вас в больнице?

— Сначала меня стали закармливать таблетками. У меня уже язык стал загибаться к нёбу. Ходить не мог.

Такое ощущение, знаете: стоишь — и не стоится, ляжешь — и не лежится. Что-то хочется делать постоянно, не знаешь что, неусидчивость такая, «неусидка» называется. Такое состояние, что жить невозможно.

Потом перестали давать много таблеток, все нормализовалось. Это продолжалось около месяца.

Вы знаете, что это были за лекарства?

— Нет, они не говорят, какие препараты дают. Рот проверяют, велят язык поднять — пьешь или не пьешь. Самое страшное — это уколы, которые в течение месяца рассасываются в организме.

Таблетки еще можно спрятать, а от укола не спрячешься, его сделают, и тебя месяц трясет от одного укола. Потом мне их перестали делать. Они явно стали побаиваться, когда пошла огласка.

Поэтому уже не закармливали меня лекарствами, создали мне более или менее сносные условия содержания, никто меня не трогал. Если бы огласки не было, все могло бы быть гораздо хуже.

Говорили ли они с вами про ваше дело, разговаривали ли на политические темы?

— Нет.

Но они сделали заявление в связи с тем, что вы считали себя политзаключенным.

— Да, такое было. Но это стандартная схема: человек должен признать, что он больной. Если ты этого не делаешь, для них это значит, что у тебя нет критического отношения и ты еще не выздоровел. Это общее отношение к пациентам. Если не признаешь, что ты больной, то просто оттуда не выйдешь.

Когда становилась известна дата очередного заседания суда, где вам могли продлить срок пребывания в больнице, отражалось ли это на поведении персонала?

— Да нет. Мне сразу сказали, что первые два раза мне будут продлевать срок, что у них такая практика.

Говорили, что статья у меня не из легких. Сейчас, мол, такое политическое положение в стране, сами поймите, борьба с экстремизмом. На зоне, мол, вы бы легко и недолго не сидели, поэтому и здесь будете сидеть подольше. И еще даже говорили, что моя статья приравнивается к терроризму, что экстремисты и террористы — это в одном ключе.

Это заведующая отделением говорила.

Было ли поначалу еще какое-то давление, ограничивали ли вас в чем-то, в чем не должны были?

— Там, в принципе, не в чем ограничивать, потому что ты и так во всем ограничен! Кроме лекарств, от которых может быть плохо, основное там — это абсолютная скука. Я читал журналы, книги, конечно. Но, честно говоря, такая атмосфера, что не читается. Об этом все говорят. В тюрьме читалось.

Но в больнице вообще хуже, чем в тюрьме. В тюрьме и отношение персонала было лучше, там и на «вы» называли, и к тому, что ты политический, относились лучше почему-то. Вообще никаких нареканий у меня нет к персоналу.

Дело в чем: тюрьмы активно проверялись ОНК (Общественными наблюдательными комиссиями за местами лишения свободы — ОВД-Инфо), и это очень сильно содействовало улучшению условий, это прямо очень сильно чувствовалось, что там боятся ОНК. Чувствуется, что тюрьмы сильно подтянулись в области прав человека.

А больницы не находятся в ведении ОНК, туда невозможен доступ, они не могут проверять и не могут воздействовать.

В этих больницах, в психушках, людей не лечат, их просто изолируют. По сути, это такие же тюрьмы.

Я очень много видел людей, которых туда помещали незаконно, наслышался историй, как родственники их сдают, и полиция может туда засылать неугодных. Есть, конечно, больные люди.

Атмосфера в больнице, конечно, тем плоха, что в тюрьме ты находишься все-таки среди здоровых людей, а в больнице ты находишься, в основном, среди тяжело больных, и более или менее здорового человека это угнетает.

Бывает даже не с кем пообщаться.

Сколько человек было у вас в палате?

— Я всегда лежал в палатах, где было мало людей. Они называются палатами для выздоравливающих. Человек десять-двенадцать там было всего лишь. Большие палаты — это человек двадцать, двадцать пять.

И какой контингент там, в основном?

— Я был на общем режиме, это обыкновенная больница, лежишь с обыкновенными больными. Есть еще спецрежим, там только уголовники лежат, только по статьям. На общем режиме была частая ротация больных — заедут, два месяца полежат, уедут. И человек десять принудчиков (находящихся на принудительном лечении по уголовной статье — ОВД-Инфо), мы лежим там долго, годами.

Какие еще могут быть причины для принудительного лечения?

— Политический я там был один. А так — убийства, воровство.

Но при этом их не на спецрежим помещают?

— Там такая система: сначала их помещают на спецрежим или даже на спец с интенсивом, а потом переводят, понижают. После спеца с интенсивом просто спец, там два года отлежал, потом дают общий, еще два годика отлежит, и только тогда на свободу. Это тоже, мне кажется, несправедливо.

Почему простые больные люди вообще должны пересекаться с преступниками, которые лежат по статьям? Ладно, я политический, но представьте себе: психически больной убийца лежит вместе с нами, выздоравливает, так сказать.

Я считаю, что если ему дали спецрежим, то он уже должен со спецрежима и выписываться. Но вообще персонал больницы относится к принудчикам не как к больным, а как к зекам.

Там все понимают, что мы просто отбываем свои сроки, мы не выздоравливаем, мы можем быть абсолютно здоровыми. Смотрят только на статью. Сколько тебе определено отсидеть, столько ты и будешь сидеть. В данном случае — лежать.

Об этом все говорят, все это знают, и все с этим согласны.

Я так понимаю, что меня освободили только потому, что пришел новый ответственный за принудительное лечение, не знаю, как его должность называется. Сначала работала женщина, которая еще с советских времен занимала эту должность. А сейчас пришел новый человек более прогрессивных взглядов и меня отпустил пораньше.

А остальных?

— Тоже начал пораньше выписывать. Ну, он такой, более прогрессивных взглядов. «Эхо Москвы» слушает. Я удивился даже. Он услышал обо мне по «Эху Москвы» и передал это заведующей. Наверно, это какое-то впечатление на него произвело.

Но прогрессивные взгляды означают, что он склонен более по-человечески относиться к тем, кто на принудительном лечении? Это на практике как-то отражалось?

— Я с ним встречался, когда он проводил комиссию для выписки, это происходит раз в полгода. Так он непосредственно не наблюдает больных, не ведет посещения. Видимо, он не считает, что мое преступление приравнивается к терроризму. В целом, я считаю, что меня так рано выписали, потому что было давление со стороны СМИ, правозащитников, и пришел человек более прогрессивных взглядов.

Как было со свиданиями, часто ли их давали?

— На общем режиме свидания два раза в неделю, по средам и воскресеньям. Это один из плюсов больницы по сравнению с тюрьмой.

Омбудсмен областной не приходил к вам?

— Нет. Приходили правозащитники, Щуры (Татьяна и Николай Щур, члены ОНК Челябинской области предыдущего созыва — ОВД-Инфо). Больше никто.

Вы сказали, что в СИЗО было лучше, но ведь в какой-то момент вас там поместили в медсанчасть, где были тяжелые условия.

— Да-да. Лучше, если не считать «дурхаты». Я сначала сидел вообще хорошо — месяц в одиночной камере в ФСБшной тюрьме «семерке», потому что был следователь ФСБ (по словам Татьяны Щур, несколько лет назад СИЗО № 7 передали в ведение ФСИН, но неофициальный контроль ФСБ сохраняется — ОВД-Инфо). Там чисто, все тщательно контролируется ОНК.

Как в отеле. Потом, когда я стал числиться за судом, меня перевели на «однерку», централ местный (СИЗО № 1 — ОВД-Инфо). Сначала я сидел в карантине, было весело довольно. Потом, видимо, поскольку я политический и могу влиять на других заключенных, распространять среди них экстремистские взгляды, я сидел в «двушках», хатах на двоих.

Сидел с очень богатыми людьми, предпринимателями, которых обвиняли в мошенничестве. И у них все было — телевизоры, холодильники. Поэтому я сидел в комфортабельных условиях, и отношение сотрудников было замечательное. А потом, поскольку мне поставили невменяемость, меня перевели в так называемую «дурхату» — медсанчасть, для психически больных.

И там был ад абсолютный.

Ничего не моется, грязно, из обоих кранов идет то одна горячая вода, то одна холодная. Вместо туалета вокзальная параша, из которой постоянно воняет. За окном псарня, собачий лай постоянно. И отношение другое, ни в баню нормально не сходить, ни на прогулку.

В общем, если бы я написал жалобу в Европейский суд, я бы однозначно выиграл. По сравнению с тем, какие туда подают жалобы на плохие условия содержания, я сидел в самых адовых условиях. «Дурхата» — это самый низ, худшее, что можно себе представить в СИЗО. И опять же контингент, люди, с которыми сидишь в «дурхате», это полный кошмар.

Убийцы, те, кто проходит по статьям «изнасилование», «развратные действия в отношении малолетних», неоднократно судимые. Я там один был политический. Обычно же в СИЗО ранее судимые не контактируют с ранее не судимыми, их вместе не сажают. А в медсанчасти все вместе сидят — и те, у кого по пять, по шесть ходок, и я, который в первый раз.

Решение признать вас невменяемым было неожиданным, или какие-то намеки звучали до этого?

— Неожиданным было. Наверно, основную роль сыграло, что один раз я месяц был в психиатрическом стационаре, в открытом отделении, в 2003 году из-за депрессии.

Второе дело сейчас затихло, никто не появляется?

— Да.

А к вам в больницу в связи с этим делом приходили?

— Посещали, да. Приходил следователь проводить следственные действия, ознакамливать с делом. Потом дело отправляли в прокуратуру, прокуратура возвращала, они снова проводили какие-то действия, снова ознакамливали с делом.

А недавно пришли снова опера, снова Центр по противодействию экстремизму подключился. Незадолго до выписки приходили в больницу к заведующей, расспрашивали, кто ко мне приходит, пользуюсь ли я гаджетами.

Провели еще один обыск в квартире, интересовались экстремистской литературой, какими-то связями, пытались найти краску, одежду.

Как вы думаете, что будет с этим делом?

— Не знаю. У них уже год и восемь месяцев идет расследование. Прокуратура так и не утверждает обвинительный акт. Они его давно закрыли бы, это было бы самое простое, но, видимо, оно для них слишком значимо, слишком принципиально. Насколько я понимаю, на них в свое время Москва давила, когда это произошло. Если бы просто краской покрасили — это одно, а то в цвета украинского флага.

Думаете ли вы о том, что делать дальше, чем заниматься?

— Пока еще ни о чем не думаю, со вторым делом хочу разобраться и тогда уже буду что-то решать. Сейчас я не могу никуда устроиться на работу.

Всюду, где нужна справка от психиатра, для меня дорога закрыта. Я должен в течение нескольких лет каждый месяц отмечаться у психиатра, получать в обязательном порядке лекарства, таблетки, уколы. Если я снова по каким-либо причинам, хоть планово, попадаю в психушку, я там буду обязан лежать как минимум сто дней, раньше меня не выпустят.

Это называется АДН (активное диспансерное наблюдение — ОВД-Инфо).

Вас арестовали после того, как вы уехали из России, а потом вернулись. Почему так произошло?

— Я хотел убежать. Особо выбирать было не из чего. Понадеялся на людей, что они мне помогут, они пообещали помощь, а потом меня бросили, подставили, и я не смог никак закрепиться в Украине, поэтому пришлось возвращаться обратно.

Источник: https://ovdinfo.org/interviews/2017/07/02/huzhe-chem-v-tyurme-politzek-aleksey-moroshkin-rasskazyvaet-o-prinuditelnoy

Окно права
Добавить комментарий