Имею ли я право на что либо, если жить негде?

Хождение по мукам: получить муниципальное жилье попавшим в отчаянное положение людям почти невозможно

Имею ли я право на что либо,  если жить негде?

02.04.2018, 08:05

 (99)
Tallinna munitsipaalmajad ja korterid Raadiku tänavalFoto: Tiit Blaat

Не так давно газета ”Столица” опубликовала большую статью о том, как город помогает жильем попавшим в сложное положение людям.

Речь шла о социальном проекте, в рамках которого столица помогает бывшим бездомным вернуться к нормальной жизни, оплачивая аренду жилья.

Однако так везет не всем — например, попавшим в не менее сложное положение людям, которые имеют работу, получить жилье от города совсем непросто, пишет “МК-Эстония”.

”Моя история началась три года назад, когда я встала на очередь для получения муниципального жилья, — рассказывает Светлана (имя по просьбе женщины изменено — ред.

) — Своей квартиры у меня никогда не было — когда мне было девять лет, маму лишили родительских прав, а я отправилась в детский дом.

После мне выделили в Кохтла-Ярве комнатенку в общежитии, в которой я жить просто не смогла — условия были кошмарными”.

Квартиру матери забрали за долги, сестра, которая стала опекуном Светланы, погибла в автокатастрофе пять лет назад. Годом позже умер брат. Светлана осталась одна. Зато с ребенком.

”С отцом ребенка мы разошлись, через некоторое время я встретила мужчину, вышла за него замуж, родила второго мальчика, — продолжает Светлана. — Переехала в Таллинн.

Жили в его однокомнатной квартире; сразу же, как молодая семья, встали в очередь на муниципальное жилье, готовы были даже отдать эту квартиру в обмен на большее пространство.

И все было нормально, но после свадьбы у мужа сильно изменилось отношение к старшему мальчику. В 2015 году мы разошлись. Я осталась одна”.

По словам женщины, жить ей было негде. В поисках помощи она начала обивать пороги чиновников. Ей предложили отправиться в приют.

В хвосте очереди

И тут начались странные вещи. Пока Светлана жила в приюте, она была третьей в очереди на муниципальное жилье. Как только ушла, по ее словам, в феврале ей сообщили, что она уже 48-я, а в марте оказалась 83-й.

”Чиновник мне сказала, что если я хочу, чтобы очередь двигалась, нужно жить в приюте, — говорит женщина. — Но как можно жить в этих условиях? Взрослый еще так-сяк, но когда на руках двое маленьких детей…”

По словам Светланы, то, в каких условиях она жила в приюте, было за гранью добра и зла. Крохотная комнатка, площадью едва превышающая туалет в типовой квартире. Из мебели стол, шкаф и двухъярусная кровать, на которой они должны были спать втроем.

”Я с младшим спала на первом этаже, старший сын наверху, — рассказывает женщина. — В соседней комнате жила наркоманка с полугодовалым ребенком. Малыш постоянно плакал, я так думаю, из-за питания — она кормила его вареной картошкой.

Спать мы не могли, пока я не взяла кроху себе и не накормила его нормальной пищей — это дало несколько часов облегчения. Сердце разрывалось, глядя на этого младенца. Но я не могу же все время и кормить и следить за чужим ребенком, у меня двое своих. И работа. И садик. И школа.

Вдобавок старший мальчик на учете у психиатра”.

На общей кухне оставлять продукты было нельзя — воровалось все. Туалетная бумага, принадлежности для душа — все только у себя.

”Вторник был днем стирки, и весь приют стирал свои вещи, значит, мест на сушилке не было, — вспоминает Светлана. — Приют находился на другом конце города, в Нымме, а школа и садик — в Ласнамяэ. Чтобы все успеть, приходилось просыпаться в шесть утра. Детям! Мы выдержали месяц в таких условиях, после чего ушли”.

А между тем, шансы на получение муниципального жилья действительно повышаются на основании реальной необходимости.

”В приюте можно жить определенный срок на основании заключенного договора, — объясняет пресс-секретарь управы Ласнамяэ Анне Луйска. — Затем, в качестве временного решения, человек может ходатайствовать о комнате в социальном доме или аренде съемного жилья в частном секторе”.

И то, что Светлана так резко потеряла место в очереди на муниципальное жилье, чиновники объяснили достаточно ясно: ”С августа 2017 года она жила в приюте, но в декабре того же года написала электронное письмо, в котором сообщила, что арендует жилье, но адрес не уточнила. По данным от 2018 года, Светлана отметила местом проживания квартиру знакомых. Тем самым она лишилась набранных пунктов, по которым ей могли предоставить жилплощадь — как проживающей в приюте”.

Тупиковая ситуация

Хотя, по словам героини этой истории, чиновники предлагали ей разные варианты. Но все упиралось в финансы. Когда зарплата матери-одиночки составляет 620 евро брутто, особо не разбежишься.

Мать с двумя детьми, трех и десяти лет, скитается по знакомым. То здесь переночуют, то там. Решения чиновники найти не могут. И вопрос, почему в рамках программы финансирования городом съемного жилья получить квартиру могут далеко не все нуждающиеся, висит в воздухе.

”Я физически не могу наскрести тройную сумму для первого взноса аренды, — говорит мать-одиночка. — Это же залог, плата за месяц, а то и два, плата маклеру. Я хоть и работаю, но дети постоянно болеют. Это какая-то тупиковая ситуация, из которой выхода просто не вижу.

Денег никаких нет — алиментов я не вижу, алиментный фонд тоже не спешит с выплатами. Почему у нас на словах все чудесно и замечательно, но как только оказываешься в бедственном положении, все двери закрываются? Мне кажется, остаться на улице с двумя детьми — край.

В каких тогда условиях должны жить люди, чтобы получить свой угол?”

Официальный чиновничий ответ звучит сухо: ”Согласно постановлению таллиннского городского управления утвержден порядок аренды муниципальной жилплощади на улице Раадику. Жилищная комиссия рассматривает каждый случай и выделяет жилье, исходя из степени необходимости каждого ходатайствующего”.

Чтобы попасть в ”приоритет”, нужно соответствовать, например, вот таким требованиям: плохие жилищные условия; большое количество иждивенцев; ходатайствующий, который встал на очередь раньше; ходатайствующий, чья необходимость в получении жилья обусловлена иными социальными причинами.

Критерии весьма размытые, ведь, например, под большим количеством иждивенцев можно понимать кого угодно. А необходимость получения жилья по иным социальным причинам выглядит весьма загадочно.

Однако именно на основе этих критериев складывается порядковый номер, который займет ожидающий жилья человек в очереди.

”Жилищная комиссия по пунктам оценивает перечисленные критерии, выдавая за каждый соответствующее количество, — поясняет пресс-секретарь управы ласнамяэ Анне Луйска. — На этой базе формируется очередь. И жилье выделяется именно на основе количества набранных баллов”.

Деньги на ветер

Ситуация Светланы оказалась настолько непростой, что был созван круглый стол, на котором присутствовали как чиновники, так и сама героиня публикации. Специалист по защите детей составил для них специальный план помощи, предложил психологическую консультацию, также услугу семейной помощи от Таллиннского семейного центра.

”Женщина отклонила предложенные возможности, — говорит пресс-секретарь. — Кроме того, ей предложили возможность пожить в приюте для матери и ребенка, которую семья может получить в любой момент. Но и этот вариант не подошел. Насильно предлагать помощь чиновники не имеют права”.

По словам специалистов, Светлане рассказали о возможностях получения социального пособия и семейной комнаты в общежитии, выдали список необходимых для оформления ходатайства документов.

”Попросили представить весь пакет к 12 февраля 2018 года руководителю службы социальной помощи, — говорит пресс-секретарь управы Ласнамяэ. — Но на данный момент документы так и не были представлены”.

У Светланы же иное видение ситуации. Женщина рада бы предоставить все бумаги, но каждая справка стоит денег. По ее словам, для оформления очередного пособия нужно было представить справку о разводе. Она обошлась матери-одиночке в 10 евро. И когда бумажку принесли чиновнику, выяснилось, что справка не нужна.

”Деньги оказались выброшены на ветер, — говорит она. — Сейчас для оформления документов на получение жилья нужны справки о здоровье. Каждая по 25 евро. Нас трое. А если и они окажутся не нужны? Это 75 евро — завтраки, обеды, ужины детям. Не говорю уже о том, что оплачиваю садик, питание, плачу тем, у кого живу. У меня просто физически нет этой суммы!”

То, что женщина действительно не может заплатить за справки, подтвердили и официальные лица — именно из-за этого стало невозможным оформить документы для получения семейной комнаты в социальном доме.

Только придите!

Тем не менее, чиновники готовы решить и этот вопрос. Кроме того, по словам Анне Луйска, Светлане предлагали множество вариантов для облегчения ситуации: и обратиться в службу социальной поддержки, и ходатайствовать о прожиточном пособии.

”На данный момент мы ждем Светлану в понедельник (речь шла про 12 марта — прим. ред.) в любое удобное для нее время, — говорят в управе.

— Если она в указанное время придет на прием в социальную службу, возможно, наконец-то мы сможем ей частично помочь финансово — компенсировать часть стоимости медсправок, задолженность по оплате детского сада, а также освободить ее от уплаты родительской части и т. п. ”

В понедельник мы созвонились с Натальей, которая побывала на приеме у соцработников управы. ”Мне сейчас нужно собрать необходимые документы и получить скидку на оплату садика, — подтверждает она.

— Также сказали собирать все квитанции по оплате коммунальных счетов.

Но я не представляю, как мне это делать — у меня по-прежнему нет денег на аренду жилья, все же упирается именно в то, что нам негде жить”.

Мы попросили управу еще раз уточнить итоги понедельничной встречи: возможно, чиновники могли бы рассказать свое видение сложившейся ситуации. Но на момент сдачи номера в печать, 13 марта, ответов так и не получили.

Источник: https://rus.delfi.ee/press/mk_estonia/hozhdenie-po-mukam-poluchit-municipalnoe-zhile-popavshim-v-otchayannoe-polozhenie-lyudyam-pochti-nevozmozhno?id=81627257

По пути бездомного: как выжить, если негде жить?

Имею ли я право на что либо,  если жить негде?
Как вернуться к нормальной жизни, если твой статус «бомж»? Где искать помощи и защиты? «Бумага» провела ночь в палатке для бездомных, проехала в ночном автобусе и побывала в приюте «Ночлежка», чтобы разобраться, каково это — оказаться на дне. По данным переписи 2002 года, в Петербурге живет более 28 000 бездомных.

По подсчетам благотворительной организации «Ночлежка», их число колеблется от 60 000 до 70 000. К концу декабря прошлого года в Петербурге от переохлаждения погибло 147 человек. С ноября 2011 по март 2012 года в Петербурге умерло 1002 бездомных. Еще сотни людей пострадали от обморожений.

Мы попробовали выяснить, как, оказавшись без крыши над головой, можно выжить и сохранить человеческий облик. Четыре отапливаемые палатки появляются в городе в ноябре и работают до марта. В них бездомный может получить горячую еду, социальную консультацию, чистую одежду и доврачебную медпомощь. Я иду ночевать в одну из палаток.

Провести до нее соглашается Леха. На вид ему не меньше пятидесяти, в красной куртке. В Петербурге он уже шесть лет. Приехал сюда из Читы на протезирование, но так и не смог закончить лечение. Однажды зимой Леха заблудился в лесу, а когда вышел на трассу, «ноги звенели», рассказывает он. Теперь ходит на протезах, с палкой в руке.

Из родных остались лишь братья, но у них свои проблемы. Леха доводит меня до палатки. Темно-зеленая, над входом висит красный флаг с мальтийским крестом. Этот пункт обогрева возник при поддержке католической благотворительной организации «Мальтийская служба помощи». Напротив забитый бумагой биотуалет. Рядом железнодорожная станция «Новая деревня».

Над головой темно-фиолетовое зимнее небо с редкими облаками. Холод. Уже поздно, третий час ночи, чтобы получить койку, нужно спросить разрешения у Саши, объясняет средних лет полуголый мужчина в наколках, который сушит белье у тепловой пушки. Это один из бездомных, которые работают в пункте обогрева сторожами.

Черноволосый, в растянутом бежевом свитере, хмурый Саша с шумом распахивает дверь бытовки, где коротает ночь, недоверчиво осматривает нового постояльца, ругается, что надо приходить к восьми, но дает добро. В палатке работает телевизор. На экране очередные менты ловят очередных бандитов, прерываясь на рекламу канала НТВ.

На телевизоре под красным ночником икона Николая Угодника. Во тьму уходят два ряда двухъярусных коек, где-то тридцать мест. Займем шестое. Не раздеваясь, в обуви, пытаемся заснуть. Это непросто. Не каждый день ночуешь в подобном месте. На верхней койке, которая ближе к тепловой пушке, мяукает совсем маленький котенок.

Спящие кряхтят и ворочаются с боку на бок; сосед справа протянул во сне: «Бля…». Гул пушки, обрывки фраз и музыки из телевизора. Пахнет залежалым тряпьем.

— Паш, включи пушку! — слышится охрипший женский голос. — Какое я право имею? — отвечает Паша

Видимо, чтобы сберечь топливо, через каждый час пушку на полчаса отключают. Тут же за ворот и в рукава проникает холод. За матерчатыми стенами палатки слышно, как лает собака; с шумом проносятся машины по эстакаде. — Паш, включи пушку! — слышится охрипший женский голос. — Какое я право имею? — отвечает Паша. Тем не менее через пару минут в палатку возвращается тепло. Люди начинают уходить часов в пять, в полшестого, как открывается метро. Пора и нам. Из четырех пунктов обогрева эффективно работают только два, «Ночлежки» и «Мальтийской службы помощи». Маленькие палатки, расположенные в Невском и Калининском районах, стоят в неудачных местах: на конец декабря 2012 года в пункте обогрева в 3-м Рабфаковском переулке не переночевал никто, а в палатке, которая стоит на Бестужевской улице, постояльцы появились после Нового года, по шесть-семь человек за ночь. При этом палатка в Невском районе не вмещает и двадцати человек, а палатка в Калининском районе рассчитана лишь на десять.

Суп, чай и булочки

Белый микроавтобуc с черными и желтыми полосами на бортах и эмблемами благотворительных организаций каждый будний день колесит по улицам нашего города уже одиннадцать лет. В оборудованном специально для нужд «Ночлежки» кузове горячая еда, одежда и медикаменты. В команде автобуса около пятидесяти добровольцев.

Всю еду жертвуют религиозные организации, городские кафе и булочные. Около трех-четырех дня водитель автобуса Максим Шевяков едет в Александро-Невскую лавру забирать хлеб. Потом за час добирается до столовой, которая дает первую порцию еды. В семь вечера на улице Полярников ждет добровольцев.

По пути придется еще два раза остановиться забрать еду: чтобы запастись на все раздачи, в автобусе не хватает места. Закончится развозка часам к одиннадцати или к полуночи. Все успеют на метро. Садимся в автобус. Теперь не как бездомные, а как добровольцы. В салоне шумят «Вести 24».

Напротив двери объявление: «Дорогие волонтеры! Наступают холода и бездомным все труднее ожидать „Ночной автобус“. Давайте не будем опаздывать к ним. С первого октября стартуем в 19:05. С уважением, Андрей Чапаев». Андрей — сотрудник «Ночлежки», координатор «Ночного автобуса».

— Ильюх, как дела? — спрашивает, потягиваясь, водитель Максим у молодого мужчины с бородой. — Я вот выспаться все не могу. С утра в гараже копаюсь, вечером на работу. Илья сегодня пришел первым. Ждем еще двоих. — Андрюх, что с Сазоновым? — созванивается Максим с Чапаевым за пятнадцать минут до отъезда, сверяясь со списком.

— Отвалился? — усм��хается водитель. — Понятно. Ильюха, пойдем покурим. Приходят две девушки, Наташа и Ира. Максим переключает магнитолу на «Наше радио». Автобус отправляется к железнодорожной станции «Сортировочная». Начинается снегопад. На первой остановке машине мешает проехать бездомный в синей куртке и черной шапке с какой-то сумкой.

Он не может встать с заснеженной земли. Нас ждут около двадцати пяти человек. Выходим из автобуса, надеваем хирургические перчатки. Наташа и Ира садятся в кузов, а мы с Ильей встаем по бокам. Выдаем одноразовую посуду. Каждый бездомный получает тарелку супа, большой кусок, а то и два, хлеба, чай и сладкую булочку.

Некоторые приносят с собой пластиковые ведра, контейнеры. Говорят, что берут еду мужу, брату, прочим родственникам и друзьям, которые не могут подойти.

По пути придется еще два раза остановиться забрать еду: чтобы запастись на все раздачи, в автобусе не хватает места. Закончится развозка часам к одиннадцати или к полуночи. Все успеют на метро

— Так ведь я уже другой суп наливаю, — объясняет Наташа женщине, которая просит подлить в ее контейнер еще. — Ой, да какая разница, — машет та рукой. На женщине потертое, грязное пальто, крашеные светлые волосы распущены, лицо опухло, на ногах черные колготки и заношенные сапоги. Спустя минут пятнадцать отъезжаем, мужчина в синей куртке так и остается лежать на снегу. На второй остановке у железнодорожной станции «Лигово» бездомные ведут себя хамовато. «Много женщин потому что», — улыбается Илья. Он журналист. Когда-то снимал работу автобуса для финской газеты, а потом постепенно влился в команду добровольцев. «Если у меня есть возможность — почему бы не помочь?» — отвечает он на вопрос, почему тратит свое время на бездомных. Среди тех, кто ждет горячей еды, бабушка, совсем старая. Ее пропускают вперед. В очереди человек в тридцать стоят мужчины, бритые, в чистой одежде. К автобусу могут прийти и те, у кого есть дом, но в силу обстоятельств нет денег на еду. — Обычно всем наливаем в миски. Кто хочет, переливает в ведерки потом. А на этот раз у них на поводу пошли, — сокрушается Наташа, беспокоясь, что супа кому-нибудь не хватит. На этой остановке бездомных с пластмассовыми ведрами столпилось еще больше. В девять часов заезжаем в ДК имени Кирова, где пополняем запасы. Едем дальше. — Сегодня день памяти Ксении Блаженной, — радостно рассказывает бездомный, когда прибываем к третьей остановке около Смоленского кладбища. — Нас кашей покормили! Он чем-то похож на солиста группы «Король и шут» по прозвищу Горшок. У кладбища человек десять. Среди них молодой на вид парень, «неформал», в балахоне с рисунком, цепями на поясе. Неподалеку крики и ругань. — Я под Сашку никогда не ложилась и не буду! — кричит женщина в лицо мужчине. — Это у них любовь такая, — иронизирует «Горшок». Ну вот и здесь все сыты. Собираем посуду в мешок для мусора. Как и раньше, бездомные помогают убрать мусор, благодарят. «Горшок» собирает остатки хлеба и булочек в отдельный пакет, про запас. — Хлеб, соль и вода — наша главная еда, — улыбается он.

— Я под Сашку никогда не ложилась и не буду!

Заезжаем еще раз за едой в кафе у метро «Старая деревня». Последняя наша остановка у палатки с мальтийским крестом. Автобус встречает Саша, меня он не узнал. Бездомных всего человек пятнадцать. Один из них, с заклеенным марлей и пластырями глазом, спрашивает, к кому обратиться, чтобы пустили переночевать. Многие отказываются от хлеба, просят налить поменьше супа, чтобы другим досталось. Говорят, что успели поесть у метро «Лесная» и на Васильевском острове, где еду раздают религиозные организации. — Чай не водка, — говорит один из бездомных, отказываясь от лишней чашки чая. Сливаем остатки супа в большую кастрюлю, чай в пластиковую канистру. На сегодня работа закончена.

Приют на Боровой

Ночуя в палатке, питаясь у «Ночного автобуса», бездомный, если он решил вернуться к нормальной жизни, обращается в «Ночлежку». Здесь ему помогут получить паспорт, полис ОМС (до «Ночлежки» этим не занимался никто), дадут справку об альтернативной регистрации. Такую справку в качестве шуточного подарка получила и посетившая «Ночлежку» датская принцесса Мария.

С этими бумагами бездомного проще устроить на работу. Некоторых, если есть места, селят в приюте. За прошлый год в «Ночлежке», где единовременно могут жить максимум 54 человека, нашел кров 221 бездомный. Ежегодно «Ночлежка» издает «Справочник бездомного», в котором собраны все сведения, необходимые человеку, живущему на улице.

Двадцать три года назад еду выдавали по карточкам, которые можно было получить только при наличии документов. Художники с «Пушкинской 10» не могли смириться с тем, что тысячи людей без паспортов оказались на пороге голодной смерти, и организовали общественную столовую. Приют же существует пятнадцать лет.

В доме 112 Б на улице Боровой бездомные советуются с социальными работниками, получают по требованию одежду, горячую еду и доврачебную помощь. Зайдем внутрь. Бумага на входной двери гласит, что пускают только трезвых. Слева комнатка со стиральной машиной и сушилкой, здесь постояльцы по графику стирают свою одежду. Постельное белье отвозят в прачечную.

Рядом комната дежурного. В этой должности обычно состоят бывшие «ночлежники». Тут же небольшая кухня, где собирают еду для «Ночного автобуса». Под лестницей коридор, ведущий к комнате социальных работников, где за компьютерами сидят молодая девушка с пирсингом и дредами, Ольга Алферова, и пожилая, седовласая женщина, Валентина Борейко.

Она в проекте уже двадцать один год. В прошлом году ее наградили нагрудным знаком губернатора Санкт-Петербурга «За милосердие».

Валентина Бойко и Ольга Алферова, социальные работники

Крутая лестница уводит на второй этаж. Здесь общие удобства и мужские комнаты на сорок мест. Внутри комнат двухъярусные кровати, на стенах иконы. Поднимаемся выше. Две женские комнаты на двенадцать коек, в них заметно чище, чем в мужских. Одна из постоялиц, Лена, ходит всегда густо накрашенной.

На вид ей за сорок, а в «Ночлежке» она более пяти лет. У нее шизофрения. Мне рассказывают, что в мужской половине когда-то жил мужчина, отказывавшийся принимать пищу. Сотрудникам пришлось сдать его в психиатрическую лечебницу. В одной из комнат приходу гостей всегда обрадуется пожилая Лариса Манько.

Она лежит на кровати, ноги ее плохо слушаются, на правой руке нет двух пальцев. Уже несколько лет ей восстанавливают паспорт, оформляют пенсию. Получить паспорт в России труднее, чем ИНН и пенсионное удостоверение.

Пожилых людей тяжело устроить в интернат, поэтому бывает, что такие постояльцы живут в «Ночлежке» по нескольку лет, да и умирают тут.

Лариса Манько

День начинается в девять утра, когда разносят завтрак. Кормит постояльцев «Мальтийская служба помощи». Горожане привозят много продуктов обычно по праздникам. В этот Новый год подарков привезли столько, что раздавали их трижды.

С десяти утра до пяти вечера можно обратиться к социальным работникам, по средам и пятницам получить совет юриста. В одиннадцать вечера — отбой. В правом крыле находится библиотека, компьютеры, подключенные к интернету. На стенах висят доски-плакаты программы анонимных алкоголиков «Дом на полдороги».

Рядом их отдельная комната. Тринадцать лет специалисты «Ночлежки» помогают людям расстаться с пагубной привычкой. Консультант по работе с анонимными алкоголиками — живой пример того, как человек после реабилитации остался и развивает проект. Как и другой волонтер, который помогает «Ночному автобусу».

Из-за тяжелой психической травмы он пять месяцев не разговаривал. Сейчас благодаря новой работе он входит в русло нормальной жизни. На четвертом этаже канцелярия. Бумагооборот, работа в соцсетях, ответы на телефонные звонки и другая неизбежная рутина.

В «Ночлежке» всего 15–18 штатных сотрудников, не считая трехсот добровольцев. Тут можно встретить координатора «Ночного автобуса» Андрея Чапаева и фандрайзера «Ночлежки» Викторию Рыжкову. Андрей здесь уже шесть лет, Виктория — пять.

Оба когда-то писали дипломные работы о «Ночлежке», успешно защитились и так и остались в проекте. Первое время Андрей работал в другом месте, но не чувствовал, что может реализовать себя, как говорится, на все сто, поэтому стал помогать людям. «Это не просто работа, — поясняет Андрей. — Она наполняет жизнь смыслом».

Андрей Чапаев, координатор «Ночного автобуса»

Когда бездомный попадает в «Ночлежку», какое-то время он привыкает к новому дому. В «Ночлежке» не заставляют ничего делать. Иногда жильцы ремонтируют здание, получая какую-то плату за свой труд. Главное условие — вести трезвый образ жизни. Хотя, конечно, бывают эксцессы.

— Вон у меня конфискат стоит, — Андрей показывает на полку с чекушкой. — «Казанская престижная».

— Соотношение алкоголиков и непьющих среди бездомных, как и среди людей с жильем, — объясняет Виктория, развеивая миф о том, что все бездомные — пропащие алкоголики и сами выбрали подобный образ жизни.

— Пока проблема не касается горожан, они предпочитают не обращать внимания на бездомных, — говорит он.

В «Ночлежке» не заставляют ничего делать. Иногда жильцы ремонтируют здание, получая какую-то плату за свой труд. Главное условие — вести трезвый образ жизни

Источник: https://paperpaper.ru/homeless/

Окно права
Добавить комментарий